Милэди Кларикъ приняла д'Артаньяна холодно. Ея отель былъ отдѣланъ замѣчательно роскошно, и хотя въ это время большая часть англичанъ, вслѣдствіе объявленія войны, оставили Францію, или готовились это сдѣлать, милэди только что сдѣлала у себя въ домѣ новыя затраты, и это доказывало, что общая мѣра, заставлявшая англичанъ выѣзжать, нисколько до нея не относилась.
-- Вы видите передъ собой, сказалъ, представляя д'Артаньяна своей сестрѣ, лордъ Винтеръ,-- молодого человѣка, который держалъ въ своихъ рукахъ мою жизнь и не пожелалъ злоупотребить своими преимуществами, хотя мы были врагами вдвойнѣ, потому, во-первыхъ, ихъ я оскорбилъ его первый, во-вторыхъ -- я англичанинъ. Поблагодарите же его, сударыня, если вы питаете ко мнѣ какое-нибудь чувство.
Милэди слегка нахмурила брови, едва замѣтное облачко пробѣжало по ея лицу, а на губахъ показалась улыбка, настолько странная, что молодой человѣкъ, замѣтивъ эти три явленія, почувствовалъ дрожь.
Брать не замѣтилъ ничего, онъ отошелъ въ сторону и началъ играть съ любимой обезьяной милэди, которая потянула его за камзолъ.
-- Милости просимъ, сказала милэди необыкновенно пріятнымъ голосомъ, составлявшимъ противоположность съ признаками сквернаго расположенія духа, которое только что замѣтилъ д'Артаньянъ:-- отнынѣ вы пріобрѣли право на мою вѣчную благодарность.
Тогда англичанинъ присоединился къ нимъ и разсказалъ о дуэли, не упуская ни одной подробности. Милэди слушала его съ большимъ вниманіемъ, но тѣмъ не менѣе легко можно было замѣтить, что она дѣлала надъ собой большое усиліе, чтобы скрыть впечатлѣніе и не показать, что разсказъ этотъ ей вовсе не пріятенъ. Кровь бросилась ей въ голову, и она нетерпѣливо постукивала своей маленькой ножкой.
Лордъ Винтеръ ничего не замѣчалъ. Затѣмъ, кончивши разсказъ, онъ подошелъ къ столу, на которомъ на подносѣ стояли бутылка съ испанскимъ виномъ и стаканы, наполнилъ два изъ нихъ и пригласилъ д'Артаньяна выпить.
Д'Артаньянъ зналъ, что англичанинъ счелъ бы для себя большой обидой отказъ чокнуться съ нимъ, а потому онъ подошелъ къ столу и взялъ предложенный ему стаканъ. Впрочемъ, онъ не терялъ милэди изъ виду и въ зеркало увидѣлъ на ея лицѣ большую перемѣну. Теперь, когда она думала, что ея никто не видитъ, чувство, похожее на жестокость, исказило ея черты; она со злостью кусала свой платокъ. Маленькая хорошенькая субретка, которую д'Артаньянъ уже видѣлъ раньше, вошла въ это время; она сказала по-англійски нѣсколько словъ лорду Винтеру, который тотчасъ же попросилъ у д'Артаньяна позволенія удалиться, извиняясь, что очень важное дѣло отзываетъ, его и поручивъ ему извиниться за него передъ сестрой.
Д'Артаньянъ обмѣнялся съ лордомъ Винтеромъ пожатіемъ руки и вернулся къ милэди. Ея лицо съ удивительной быстротой приняло опять пріятное выраженіе, и только нѣсколько маленькихъ красненькихъ пятнышекъ на платкѣ указывали на то, что она до крови искусала себѣ губы.
У нея были прелестныя губы, точно коралловыя.