Послѣ супа горничная подала вареную курицу -- роскошь, при видѣ которой присутствовавшіе сдѣлали такіе большіе глаза, что они готовы были, казалось, лопнуть.
-- Видно, что вы любите вашихъ родныхъ, м-мъ Кокенаръ, сказалъ прокуроръ, почти съ трагической улыбкой:-- конечно, этой любезностью мы обязаны вашему кузену.
Бѣдная курица была худа и покрыта грубой щетинистой кожей, которую, несмотря на всѣ усилія, не могли даже пробить никакія кости: должно полагать, ее долго пришлось искать на шестѣ, куда она запряталась, чтобы спокойно умереть отъ старости.
-- Чортъ возьми! подумалъ Портосъ:-- вотъ это ужасно грустно! Я уважаю старость, но я вовсе не дорожу ею, когда она является въ видѣ варенаго или жаренаго блюда.
И онъ посмотрѣлъ вокругъ себя, чтобы убѣдиться, раздѣляютъ ли другіе его мнѣніе. Оказалось напротивъ: онъ увидѣлъ только горящіе глаза, которые заранѣе пожирали этотъ чудный экземпляръ курицы,-- предметъ, возбудившій въ немъ такое презрѣніе. Г-жа Кокенаръ придвинула къ себѣ блюдо, ловко отдѣлила двѣ большія черныя лапы, которыя положила на тарелку своего мужа; отрѣзала шею и вмѣстѣ съ головой отложила для себя; затѣмъ отдѣлила крыло для Портоса и возвратила блюдо горничной, подавшей курицу, которая осталась почти нетронутой и исчезла прежде, чѣмъ мушкетеръ успѣлъ уловить разнообразныя проявленія чувства разочарованности, которое проявляется у людей, испытывающихъ его совершенно различно, смотря по характеру и темпераменту.
Вмѣсто курицы на столѣ появилось блюдо бобовъ, блюдо огромной величины, на которомъ, вмѣстѣ съ бобами, виднѣлись нѣсколько бараньихъ косточекъ, съ перваго взгляда какъ будто бы и казавшихся съ мясомъ, но писцы не поддались на этотъ обманъ, хотя сумрачное выраженіе ихъ лицъ и смѣнилось выраженіемъ покорности судьбѣ.
Г-жа Кокенаръ раздала это кушанье молодымъ людямъ съ умѣренностью хорошей хозяйки.
Пришла очередь и вина. Г-нъ Кокенаръ налилъ изъ очень небольшой каменной бутылки по трети стакана каждому изъ молодыхъ людей, налилъ почти такую же порцію себѣ, и бутылка тотчасъ же перешла на сторону Портоса и г-жи Кокенаръ.
Молодые люди долили треть стакана вина водой, затѣмъ, отпивши изъ него половину, снова долили водой, и такъ до конца обѣда, когда они пили напитокъ, рубиновый цвѣтъ котораго перешелъ въ цвѣтъ дымчатаго топаза.
Смущенный Портосъ съѣлъ положенное ему куриное крылышко и содрогнулся, почувствовавъ, что колѣно прокурорши коснулось его колѣна. Онъ тоже выпилъ полстакана этого вина, которое такъ берегли, и узналъ въ немъ ужасное мѣстное монтрельское вино.