-- Приведите их сюда, -- сказал Самуил. -- Они явились как раз кстати!
Пришли три профессора. Один из них заговорил от лица Депутации. Университетский совет предлагал студентам общее прощение, если они вернутся к своему долгу, -- всем, кроме Самуила Гельба, который будет исключен из университета.
-- Высокопочтеннейшие послы, -- сказал Самуил. -- Вот сцена, которая чертовски походит на ту, какую мы сейчас репетируем.
И, обратись к студентам-актерам, он произнес монолог из драмы:
-- Выслушайте то, что правосудие побуждает меня возвестить вам. Хотите ли вы сейчас же, не медля связать и выдать сего осужденного злодея? Если так, то вам будет даровано помилование. Пресвятая Академия с новой любовью примет вас на свою материнскую грудь, как заблудших овец, и каждому из вас будет открыт свободный путь к честному труду.
Единодушный взрыв хохота приветствовал это заимствование из Шиллера.
Один из профессоров вновь обратился к студентам:
-- Господа, мы обращаемся, собственно, к вам, а не к кому иному, и мы надеемся, что вы ответите нам не одними только шутками.
-- Извините, я говорю вполне серьезно, -- возразил Самуил. -- Я беру на себя роль Карла Моора и серьезнейшим образом предлагаю моим товарищам принять ваши предложения, уступить меня за такую хорошую цену и вернуться в Гейдельберг к своим регулярным учебным занятиям. Ведь в самом деле, не здесь же в лесу получат они свои дипломы, которых от них ожидают их почтенные родители.
-- А мы, -- заговорил один из древнейших старожилов университета, -- в свою очередь, как полагается истым разбойникам Шиллера, не выдадим нашего атамана, и нам тем легче это сделать, что мы не рискуем, как товарищи Карла Моора, ни телом, ни душой, ибо нам не угрожают ни ваши пули, ни ваши лекции.