-- Но, в конце концов, господа, какие ваши требования, на каких условиях согласились бы вы вернуться в университет?
-- На это пускай ответит Самуил Гельб, -- сказал тот же старый студент.
-- Да, Самуил, Самуил! -- кричала вся толпа.
-- Ну хорошо. Каковы же будут требования г-на Самуила Гельба? -- с горечью сказал парламентер университета. -- Нам очень любопытно знать его условия.
Тогда Самуил ответил ему тоном Кориолана:
-- Господа профессора, вы перепутали роли, явившись сюда к нам предписывать условия. Наше дело не принимать условия, а ставить их. Слушайте же. Вот наше решение, и передайте своим коллегам, что оно неизменно. Амнистия для всех и, само собой разумеется, для меня, как и для прочих. Но этого мало. Бюргеры, которые сделали попытку оскорбить Трихтера, должны явиться к нам сюда и принести торжественное извинение. В качестве военной контрибуции мы требуем, чтобы долги Трихтера считались погашенными, и чтобы, сверх того, ему было выдано вознаграждение в пятьсот флоринов. Каждому из студентов, пострадавших во время боя, мы присуждаем вознаграждение в тысячу флоринов. Единственно только на этих условиях мы соглашаемся вернуться в Гейдельберг. Если вы скажете: "нет", -- мы скажем: "благодарим". Трихтер, проведи господ депутатов до границ Ландека.
Три профессора считали несовместимым со своим достоинством что-либо ответить на это и с весьма смущенным видом повернулись и ушли.
-- Будем продолжать нашу репетицию, господа, -- спокойно сказал Самуил своим актерам. -- Посторонних просим отойти.
Когда репетиция окончилась, Юлиус сказал Самуилу, что он сейчас сходит домой и приведет Христину. Несмотря на всю свою власть на собой, Самуил не мог сдержать радостного восклицания:
-- А, она придет! -- сказал он. -- Так иди же, Юлиус, скорее. Смотри, уже темнеет, а как только совсем смеркнется, мы и начнем.