-- Какая трата и слов, и времени!
-- Нет, не могу! -- рыдала Христина.
-- Послушайте, -- начала она шепотом. -- Так как вы предлагаете матери такой чудовищный выбор -- погубить или честь свою или жизнь своего ребенка, -- то, что же делать, спасайте жизнь Вильгельму, и тогда... клянусь вам, что я буду ваша.
-- Нет, -- отвечал Самуил. -- Подобные сделки совершаются только за наличный расчет. Я его спасу после.
-- В таком случае, нет! Пусть лучше умрет мой ребенок! Самуил взялся уже за ручку потайной двери, она в страхе бросилась за ним.
-- А нельзя ли так? -- сказала она. -- Ведь вы чего добиваетесь? Отомстить мне. Ведь вы не любите меня, а ненавидите! Ну так вы можете иначе проявить свою месть, и ваше самолюбие будет удовлетворено. Хотите, я на глазах ваших убью себя, только чтобы мой сын остался жив? Я говорю вам вместо того, чтобы сделать это только потому, что умри я, вы все-таки способны допустить смерть и ребенка.
-- Разумеется, -- отвечал Самуил. -- И я отказываюсь от этого предложения.
-- О, боже мой! Боже мой! -- рыдала несчастная мать, ломая себе руки.
-- А время все идет, -- продолжал Самуил. -- Сударыня, взгляните же на ребенка!
Христина, стиснув зубы, заглянула в колыбель, и по телу ее пробежала нервная дрожь. Бедный малютка лежал пластом, он почти не дышал, а только хрипел.