Вскоре за ним последовала и среда.
Наконец, и еще три дня оказались втянутыми в водоворот всепоглощающей страсти к охоте.
И вот Жером Палан стал проводить на охоте уже шесть дней в неделю, а за прилавком — один.
Увы! — та же участь постигла и седьмой день…
Итак, мой дед все больше и больше отходил не только от Бога, но и от семьи.
Он уже не только целыми днями гонял по лесам, полям и болотам, презирая дожди, ливни и снегопады, которые в наших краях страшнее ливней. По вечерам, вместо того, чтобы идти домой и восстанавливать свои силы у семейного очага, он шел в трактир, где, хвастаясь охотничьими успехами, напивался с приятелями, а то и просто с первым встречным.
Жером Палан рассказывал не только о подвигах, совершенных накануне или в тот же день, но и о тех, что обязательно совершит на следующий день.
Разговоры эти, сопровождаемые сначала пивом, потом местным вином, а затем вином немецким, затягивались так далеко за полночь, что частенько мой дед даже не появлялся дома, оставляя жену и детей в неведении.
Нередко, встав до зари, он прямо из трактира отправлялся на охоту.
Беда не приходит одна, а поскольку всякое страстное увлечение несет в себе не только семя зла, но и еще плоды его, то случилось то, что должно было произойти.