Как я уже сказал, все молчали, когда Жером Палан охотился по воскресеньям и лишь там, где позволялось.
Но вы уже видели, что он стал отлучаться из дому ежедневно и порой не возвращаться к семейному очагу.
И вот случилась беда.
— Черт возьми! — сказал Этцель. — Что же еще с ним стряслось? История становится интригующей в высшей степени… Не находите, полковник?
— Да замолчите, болтун вы этакий! — воскликнул полковник. — Если интерес падает, то лишь из-за ваших постоянных встреваний! Продолжайте, любезный! Продолжайте!
Я поддержал полковника, и наш хозяин продолжил свою повесть.II
— Мой дед, — поведал Дени Палан, — так усердно охотился, что перебил почти всю дичь не только на общественных землях, где стрелять имел право, но также и на землях частных, где его только терпели.
Постепенно он начал наведываться и на земли господские.
Сначала робко, устраивая засады на лесных опушках или что-нибудь в этом роде.
Заметим, что уже тогда эти скромные вылазки расценивались, как поступки весьма дерзкие. Правосудие не шутило с преступлениями, совершаемыми на охоте. Феодалы были всемогущими, их желание заменяло суд, и из-за какого-нибудь жалкого зайца можно было прямиком угодить на галеру…