Луна выходила на горизонт, когда виконт в сопровождении верного своего Помпея выехал из гостиницы почтенного Бискарро и пустился скакать по Парижской дороге.
Около четверти часа виконт предавался своим мыслям. В это время проехали почти полторы мили. Наконец виконт повернулся к своему конюху, который шагах в трех сзади ехал вслед за своим господином.
-- Помпей, -- сказал он, -- не к тебе ли как-нибудь попала моя перчатка с правой руки?
-- Кажется, нет.
-- Что ты делаешь там с чемоданом?
-- Смотрю, крепко ли он привязан, и затягиваю ремни, чтобы золото в нем не стучало. Звуки золота не доводят до добра, сударь, и притягивают неприятные знакомства, особенно ночью.
-- Ты прекрасно делаешь, Помпей. Я радуюсь, видя твое старание и благоразумие.
-- Это очень простые достоинства в старом солдате, виконт, и они очень хорошо идут к храбрости. Однако же, не считая храбрости безрассудною отвагою, признаюсь, очень жалею, что господин Ришон не мог проводить нас: ведь трудно уберечь двадцать тысяч ливров, особенно в наше бурное время.
-- Ты говоришь очень благоразумно, Помпей, -- отвечал виконт, -- и я совершенно с тобою согласен.
-- Осмелюсь даже прибавить, -- продолжал Помпей, видя, что виконт поощряет его трусость, -- осмелюсь прибавить, что неблагоразумно так отваживаться, как мы. Позвольте мне подъехать к вам и осмотреть мой мушкетон.