-- Но, добрый мой Помпей, -- возразил виконт, который сохранил еще присутствие духа, хотя сам порядочно испугался, -- если они грозят издалека карабином, так и ты погрози им.
-- Да, но они не видят меня, -- отвечал Помпей, -- стало быть, моя угроза бесполезна.
-- Но если они тебя не видят, так не могут и грозить тебе. Так мне кажется.
-- Вы ровно ничего не понимаете в военном деле, -- сказал Помпей с заметной досадой. -- Вот здесь будет со мною то же самое, что случилось в Корбии.
-- Надеюсь, что нет, Помпей. Ведь, кажется, при Корбии тебя ранили?
-- Точно так, и ранили страшно. Я ехал тогда с господином Канбом, бесстрашным человеком. Мы пустились в ночные разъезды для рекогносцировки поля, где намеревались дать сражение. Мы издали увидели перевязи. Я прошу его не предаваться бесполезной отваге, а он идет прямо на перевязи. С досады я повернулся спиною. В эту минуту проклятая пуля... Ах, виконт, прошу вас, будем благоразумны!
-- Пожалуй, Помпей, будем благоразумны. Я вполне с тобою согласен. Однако же, мне кажется, что перевязи вовсе не двигаются.
-- Они чуют добычу. Подождем.
По счастью, путешественники ждали недолго. Через минуту луна вышла из-за черной тучи и великолепно осветила шагах в пятидесяти от виконта две или три рубашки, которые сушились на заборе с растянутыми рукавами.
В этом-то заключались перевязи, напоминавшие Помпею его бедствие при Корбии.