Громкий хохот отвечал на эти жалобные вопли. Виконт, подъехав к Помпею в эту минуту, увидел, что храбрец целует стремя победителя, который старался успокоить несчастного голосом ласковым, сколько позволял ему хохот.
-- Барон де Каноль! -- закричал виконт.
-- Да, разумеется я сам. Нехорошо, виконт, заставлять так скакать людей, которые вас ищут.
-- Барон де Каноль! -- повторил Помпей, сомневаясь еще в своем счастии. -- Барон де Каноль и господин Касторин!
-- Разумеется, мы, господин Помпей, -- отвечал Касторин, приподнимаясь на стременах и поглядывая через плечо своего господина, который от хохота наклонился к луке. -- Да что вы делали во рву?
-- Вы видите! -- отвечал Помпей. -- Лошадь моя упала в ту самую минуту, как я хотел укрепиться и, принимая вас за врагов, намеревался сразиться с вами отчаянно!
Встав и отряхнувшись, Помпей прибавил:
-- Ведь это барон Каноль, виконт!
-- Как, вы здесь, барон? -- спросил виконт с радостью, которая против его воли выражалась в его голосе.
-- Да, я здесь, -- отвечал барон, не сводя глаз с виконта. (Это упорство объясняется найденною в гостинице перчаткою.) Мне стало до смерти скучно в трактире, Ришон уехал от меня, выиграв мои деньги. Я знал, что вы поехали по Парижской дороге. По счастью, у меня в Париже есть дела, и я поскакал догонять вас. Я никак не воображал, что мне придется так измучиться. Черт возьми, виконт, вы удивительно ездите верхом!