-- Что же такого страшного в этом свидании? -- спросил Каноль. -- Разве вы не знаменитая принцесса, а я не простой дворянин?
-- Да, вы правы, милостивый государь, и я напрасно опасаюсь. Да, хоть я имею в первый раз удовольствие видеть вас, однако же слухи о вашем благородстве и вашей чести дошли до меня.
Потом она оборотилась к женщинам и сказала:
-- Подите и приведите сюда герцога Энгиенского.
Обе женщины отошли от кровати, подошли к дверям и обернулись еще раз, желая убедиться, что приказание точно дано. По знаку, данному принцессой, или, лучше сказать, по знаку той, которая занимала ее место, они вышли из комнаты.
Каноль следил за ними взглядом, пока они не затворили дверей, потом с восторгом радости взглянул он на ложную принцессу.
-- Ну, барон де Каноль, -- сказала она, садясь в постели и складывая руки на груди, -- скажите мне, за что вы так преследуете меня?
При этих словах она посмотрела на молодого человека не гордым взглядом принцессы, который ей так не удался, а, напротив, так нежно и значительно, что барон вдруг вспомнил все очаровательные подробности первого их свидания, все похождения в дороге, все мелочи этой зарождающейся любви...
-- Послушайте, -- сказал он, подходя к постели, -- я преследую именем короля принцессу Конде, а не вас, потому что вы не принцесса Конде.
Она вскрикнула, побледнела и приложила руку к сердцу.