-- Ваше высочество, в сердце деликатного человека много струн, за которые можно затронуть его. Душа моя была уязвлена, меня оттолкнули от партии, в которую я бросился со слепою доверенностью, со всем жаром, со всем пылом юности. Меня привели к королеве два солдата, готовые убить меня, я ждал упреков, оскорблений, смерти. Ведь все-таки я хоть мысленно служил делу принцев. Но случилось противное тому, чего я ждал... Меня не наказали, не лишили меня свободы, не послали в тюрьму, не возвели на эшафот... Напротив, великая королева сказала мне:
-- Храбрый и обманутый юноша, я могу одним словом лишить тебя жизни, но ты видишь, там были к тебе неблагодарны, а здесь будут признательны. Теперь ты будешь считаться между моими приверженцами. Господа, -- сказала она, обращаясь к моим стражам, -- уважайте этого офицера, я оценила его достоинства и назначаю его вашим начальником. А вас, -- прибавила она, повертываясь ко мне, -- вас назначаю я комендантом в Брон: вот как мстит французская королева.
-- Что мог я возражать? -- продолжал Ковиньяк своим обыкновенным голосом, переставая передразнивать Анну Австрийскую полукомическим и полусентиментальным тоном. -- Что мог я возражать? Ровно ничего! Я был обманут в самых сладких надеждах, я был обижен за бескорыстное усердие мое к вам, которой я имел случай -- с радостью вспоминаю об этом -- оказать маленькую услугу в Шантильи. Я поступил, как Кориолан, перешел к вольскам.
Эта речь, произнесенная драматическим голосом и с величественными жестами, произвела большой эффект на слушателей. Ковиньяк заметил свое торжество, потому что принцесса побледнела.
-- Наконец позвольте же узнать, кому вы верны?
-- Тем, кто ценит деликатность моего поведения, -- ответил Ковиньяк.
-- Хорошо. Вы мой пленник.
-- Имею честь быть вашим пленником, но надеюсь, что вы будете обращаться со мною, как с дворянином. Я взят в плен, это правда, но я не сражался против вас. Я ехал в свою крепость, как вдруг попал на отряд ваших солдат и они захватили меня. Я ни одну секунду не скрывал ни звания, ни мнения своего. Повторяю: прошу, чтобы со мной обращались не только как с дворянином, но и как с комендантом.
-- Хорошо, -- отвечала принцесса. -- Тюрьмою вам назначается весь город; только поклянитесь честью, что не будете искать случая бежать.
-- Поклянусь во всем, в чем угодно вашему высочеству.