Нанона едва не умерла от радости. Ежеминутно мечтала она о возвращении Каноля. Она вовсе не думала о том, что скажет герцог, когда увидит этого незнакомого ему Каноля. Когда Каноль будет спасен, она тотчас признается, что любит его, скажет это громко, скажет всем и каждому!
В эту минуту вошел посланный королевы.
-- Видите ли, -- сказал герцог, -- все устраивается бесподобно, милая Нанона. Я иду к ее величеству и сейчас же принесу обменный картель.
-- Так брат мой будет здесь...
-- Может статься, даже завтра.
-- Так ступайте же, -- воскликнула Нанона, -- и не теряйте минуты! О, завтра, завтра! -- прибавила она, поднимая обе руки к небу... -- Завтра! Дай-то Бог!
-- Какое доброе сердце! -- прошептал герцог, выходя.
Когда герцог д'Эпернон вошел в комнату королевы, Анна Австрийская, покраснев от гнева, кусала толстые свои губы, составлявшие предмет удивления всех придворных именно потому, что они были хуже всего на ее лице. Герцога, человека, привыкшего к дамским улыбкам, приняли как возмутившегося жителя Бордо.
Герцог с удивлением посмотрел на королеву: она не поклонилась на его поклон и, нахмурив брови, гордо смотрела на него.
-- А, это вы, герцог! -- сказала она наконец после долгого молчания. -- Пожалуйста сюда. Поздравляю вас, вы прекрасно выбираете комендантов!