-- Так которого же казнят? Которого из них? -- повторили те же голоса.
-- Того, который жирнее, людоеды! -- вскричал Лави. -- А, вы жалуетесь на несправедливость, кричите, что законы нарушены, а сами хотите на убийство отвечать душегубством! Хорошо собрание философов и солдат, которые стакнулись для того, чтобы убивать людей!
Глаза судей заблистали и, казалось, хотели разгромить честного королевского адвоката. Принцесса Конде приподнялась и, опершись на оба локтя, глазами спрашивала присутствующих: точно ли она слышала эти слова адвоката и есть ли на свете человек, дерзнувший сказать это в ее присутствии?
Лави понял, что его присутствие испортит все дело, и что его образ защиты обвиненных не только не спасет, но даже погубит их. Поэтому он решился уйти, но не как солдат, спасающийся с поля битвы, а как судья, отказывающийся от произношения приговора.
Он сказал:
-- Именем Бога протестую против того, что вы делаете. Именем короля запрещаю вам то, что вы делаете!
И, опрокинув стул свой, с величественным гневом он вышел из залы, гордо подняв голову и твердым шагом, как человек, сильный исполнением долга и мало заботящийся о бедах, которые могут пасть на него за исполнение долга.
-- Дерзкий! -- прошептала принцесса.
-- Хорошо! Хорошо! -- закричало несколько голосов. -- Дойдет очередь и до Лави!
-- Отбирать голоса! -- сказали судьи.