-- Но как же можно отбирать голоса, когда мы не выслушали обвиненных? -- возразил Лене. -- Может быть, один из них покажется нам преступнее другого. Может быть, на одну голову обрушится мщение, которое вы хотите излить на двух несчастных.
В эту минуту во второй раз послышался скрип железных ворот.
-- Хорошо, согласна, -- сказала принцесса, -- будем отбирать голоса об обоих разом.
Судьи, уже вставшие с шумом, опять сели на прежние места. Снова послышались шаги, раздался стук алебард, дверь отворилась и вошел Ковиньяк.
Он вовсе не походил на Каноля. На платье его, которое он поправил, как мог, видны еще были следы народного гнева. Он живо осмотрел присяжных, офицеров, герцогов и принцессу и бросил на все судилище косвенный взор. Потом, как лисица, намеревающаяся хитрить, он пошел вперед, ежеминутно, так сказать, ощупывая землю, внимательно прислушивался. Он был бледен и очевидно беспокоился.
-- Ваше высочество изволили приказать мне явиться? -- сказал он, не дожидаясь вопроса.
-- Да, милостивый государь, -- отвечала принцесса, -- я хотела получить от вас лично несколько сведений, которые касаются вас и затрудняют нас.
-- В таком случае, -- отвечал Ковиньяк, низко кланяясь, -- я весь к услугам вашего высочества.
И он поклонился очень развязно, хотя в его развязности можно было заметить некоторую принужденность.
-- Все это будет скоро кончено, -- сказала принцесса, -- если вы будете отвечать так же положительно, как мы будем спрашивать.