-- Потише, потише! Уж не хотите ли ревновать к этой женщине в ту минуту, как женитесь на другой? Впрочем, если бы вы даже вздумали ревновать, что в натуре человека, который решительно прескверное животное, вы сейчас простите мне. Я так близок к вам, что мы не можем ссориться.
-- Я ни слова не понимаю из всего, что вы говорите мне.
-- Говорю, что имею право, чтобы вы обращались со мною, как с братом.
-- Вы говорите загадками, и я все-таки не понимаю.
-- Извольте, из одного слова вы все поймете. Мое настоящее имя -- Ролан Лартиг. Нанона сестра мне.
Каноль тотчас перешел от недоверчивости к самой дружеской откровенности.
-- Вы брат Наноны! -- вскричал он. -- Ах, бедняжка.
-- Да, да, именно бедняжка! -- продолжал Ковиньяк. -- Вы произнесли именно настоящее слово, положили палец именно на рану: кроме тысячи неприятностей, которые непременно откроются из следствия обо мне, я имею еще неприятность называться Роланом де Лартигом и быть братом Наноны. Вы знаете, что жители Бордо не очень жалуют мою прелестную сестрицу. Если узнают, что я брат Наноны, так я втройне погиб, а ведь здесь есть Ларошфуко и Лене, которые все знают.
-- Ах, -- сказал Каноль, возвращенный этими словами к воспоминанию о прежнем, -- теперь понимаю, почему бедная Нанона в одном письме называла меня братом... Милая подруга!
-- Да, вы правы, -- отвечал Ковиньяк, -- и я жалею, что не всегда следовал ее наставлениям, но что делать? Нельзя же угадывать будущее?