-- Не стоит вас обманывать, ваше преосвященство! Наши лекарства могут, правда, продлить вашу жизнь, но не могут излечить причину болезни. Вы наверное умрете, но это будет не так скоро и приготовьтесь к ожидающему вас страшному переходу. Я полагаю своей обязанностью сказать это вашему преосвященству с полной откровенностью, а если мои коллеги говорят иначе, то они вас обманывают! Мой же долг -- говорить вам всю правду!
Кардинал выслушал приговор гораздо спокойнее, нежели можно было ожидать. Посмотрев на своего врача, он сказал:
-- Гено! Поскольку вы решились говорить мне только правду, то выскажите ее до конца! Сколько дней остается мне жить?
-- По крайней мере, еще месяца два, -- ответил врач.
-- Этого довольно, -- сказал тогда кардинал. -- Прощайте, Гено! Приходите ко мне почаще.., я вам обязан, как можно быть обязанным другу. Воспользуйтесь немногим временем, которое мне еще остается, чтобы увеличить свое богатство, а я воспользуюсь вашими спасительными советами. Прощайте еще раз и подумайте о том, что я еще много могу сделать для вашей пользы!
С этого времени кардинал заперся в своем кабинете и начал готовиться к смерти. Надо сказать, что преданность воле Божьей иногда у него проходила, и однажды его секретарь Бриенн, сын того самого Ломени Бриенна, который помог Мазарини стать первым министром, находился в галерее, в которой тот разместил свои превосходнейшие картины, статуи и вазы; вдруг Бриенн услышал шаркание туфель, сопровождаемое тяжелым дыханием; сообразив, что это идет больной, Бриенн спрятался за роскошными обоями, выполненными по рисункам Джулио Романо и принадлежавшими прежде маршалу Сент-Андре. Действительно, то был кардинал, едва добравшийся до стула, и, полагая себя в одиночестве, заговоривший:
-- Надобно расстаться с этим, и с этим также.., и с этим.., и с этим... Боже мой! Сколько мне стоило трудов приобрести все эти вещи, с которыми я теперь должен расстаться... Увы! Я не увижу их более, ибо скоро удалюсь туда, где...
Эти жалобы человека, который был так могуществен, у которого до сих пор было столько завистников, растрогали Бриенна и он вздохнул. Мазарини услышал и вскричал:
-- Кто здесь? Кто здесь?
-- Это я! -- ответил секретарь. -- Я ожидал минуты, чтобы поговорить с вашим преосвященством об очень важном письме, которое сейчас только получил.