-- Это она и открыла вам?
-- Да, она.
-- Не заметили вы: была она при этом взволнована?
-- О! Она едва могла говорить.
-- Бедное дитя! Она могла бы любить меня!
-- Она уже вас любит, Эдмон. Полно! Может быть, наши опасения напрасны.
Эдмон грустно улыбнулся. Сознание смертного приговора выразилось в этой улыбке.
-- Спасибо, Нишетта... друг мой, спасибо.
В это время вошел Густав, не знавший ничего происходившего.
-- Ты получил адресованное ко мне письмо? -- сказал он, обращаясь к Эдмону.