-- Отец! -- возразила она. -- Всякий отец любит свое дитя.
-- Но не все, как он.
-- Положим, отец мой любит меня -- ну и только.
-- Ваш муж! -- проговорил робко Леон и с беспокойством ждал ее ответа.
-- Мой муж! -- сказала она с недоверчивой улыбкой, шагая по комнате. -- Муж мой любит меня, говорите вы? Он любил, вы хотели, быть может, сказать; но теперь что делает он? Он знает, что я одна, что я мучаюсь, что воспоминание не дает мне покоя, что лихорадка бьет меня, а он где в это время? В палате, занят политикой, честолюбием, мало ли чем. Он придет вечером, а каково мне дожидаться до вечера. О, нет! Эмануил не любит меня более!..
И говоря так, она сжимала в руках свою голову, как будто хотела удержать мысль, готовую оставить ее.
-- Так вас никто не любит, говорите вы? -- возразил Леон. -- После этого вы или очень забывчивы, или совсем слепы.
-- Да, вы любите меня, быть может, -- отвечала прямо Мари, -- но вас, именно вас, я и не могу любить; к тому же истинна ли ваша любовь?
-- Как отвечать вам на такой вопрос?
-- Правда, -- продолжала она, -- вы постоянно возле меня, когда я грущу, вы стараетесь меня утешить; но что бы было со мной без вас? А между тем Богу не угодно, чтоб я отвечала на ваше чувство. Да, вы добры, благородны, великодушны -- и будь вы моим мужем, вместо друга, вы бы, наверное, не оставляли меня одну с моим мучением, потому что во имя одной дружбы вы делаете то, чего не делает для меня мой муж... Но вы не можете быть ни моим мужем, ни моим любовником, да и я не люблю вас, -- не люблю!.. О, Боже мой! Как я страдаю!..