-- Он очень любил тебя, Мари! -- возразила старушка.
-- Ступай за мной, Марианна!
Г-жа де Брион направилась к роковому домику. Рассветало, утро было свежее, но оно не могло остудить горячую голову бедной женщины. Дойдя до дверей домика, Марианна остановилась.
-- У меня не хватит сил его видеть, -- сказала она, -- я буду здесь молиться.
Мари поплелась одна. Дверь комнаты, где застрелился Эмануил была полуотворена; лампа тускло освещала это место смерти. Г-жа де Брион в ужасе остановилась на пороге.
-- Надобно, -- проговорила она наконец и вошла в комнату.
Сначала она ничего не видела; но, всмотревшись, она заметила мужа, опрокинувшегося через стул: руки его висели -- жизнь совершенно покинула его тело. Едва живая, она подошла к трупу и опустилась перед ним на колени; долго не смея поднять глаз, она решилась наконец взглянуть на его лицо. Зрелище было ужасно: пуля обезобразила его черты, кровь струилась из раны, предсмертные судороги раскрыли уста, щеки позеленели, глаза закатились...
С бесстрастием, которого она не ожидала от себя, Мари положила руку на грудь так сильно любимого ею человека. Но холодна как камень была эта грудь, и сердце, которое билось и жило два года одним ее именем, -- застыло навеки.
-- Мертв! -- проговорила она и бросилась на труп мужа. Но тот свалился на пол, и глухой звук, звук падения безжизненного тела, поразил ее ухо.
Испуганная, она отступила назад и бросилась к дверям. Она едва нашла в себе силы, чтоб позвать Марианну, которая, прибежав на зов своей госпожи, нашла ее в обмороке у порога...