VII.
Это было прекраснѣйшее время моей жизни. Съ какимъ удовольствіемъ я вспоминаю о немъ! Всѣ меня любили, ласкали, а домашнія животныя, когда я навѣшала ихъ, искали моей протекціи и просиди моего ходатайства о разныхъ домашнихъ нуждахъ. Воротясь домой, я всегда принималась за перо, и составя просительную записку, клала ее на колѣни Розетты. Та ужь привыкла къ этому и исполняла всѣ мои просьбы. Людямъ такъ легко, такъ пріятно быть добрыми. Не понимаю: отчего между ними есть злые?
Итакъ, и была очень счастлива... Но какой-то философъ сказалъ, что счастье на землѣ непрочно; я не вѣрила этому, хотя вскорѣ испытала надъ собою справедливость этой истины.
Къ намъ въ замокъ пріѣхали двое Парижанъ. Парижанами называются люди, живущіе въ одной огромной деревнѣ, которую они прозвали Парижемъ. По всегдашнимъ разговорамъ моихъ дѣвушекъ и по книгамъ, которыя онѣ читали, я всегда слышала, что тамошніе жители присвоили себѣ весь возможный умъ и не позволяютъ никому другому имѣть его; а все оттого, что они живутъ нѣсколько сотъ тысячъ человѣкъ въ одномъ мѣстѣ. Тамъ цѣлыя длинныя улицы домовъ, а улицы засѣяны каменьями для удобства ѣзды и прохожихъ. По этимъ улицамъ и день и ночь толпятся люди, лошади, собаки и даже ослы: всѣ спѣшатъ, бѣгутъ, толкаются, шумятъ, поютъ, кричатъ, и увѣряютъ другъ друга, что они самыя умныя созданія въ природѣ. По угламъ нѣкоторыхъ улицъ стоятъ столы съ разными товарами и даже съ кровавымъ мясомъ. Иные гуляющіе набиваютъ себѣ безпрестанно носъ какимъ-то чернымъ порошкомъ, другіе съ наслажденіемъ держатъ во рту маленькіе головешки и пускаютъ дымъ. Богатые люди, то-есть у которыхъ есть много золотыхъ кружковъ, ѣздятъ въ каретахъ, и когда захотятъ чего-нибудь, то даютъ эти кружки, а въ-замѣнъ ихъ получаютъ все, что угодно; у кого же ихъ нѣтъ, тѣ ходятъ по улицамъ и протягиваютъ руку, чтобъ получить ихъ...
Но, чтобъ разсказать всѣ странности парижскаго житья, надобно много бумаги, а у меня ужь немного осталось ея и для своей біографіи. Итакъ, возвратимся къ нашему разсказу.
Пріѣздъ этихъ двухъ Парижанъ произвелъ большой переворотъ въ нашемъ замкѣ. Ихъ приняли съ величайшею радостью. Они были какіе то кузены моихъ дѣвушекъ-хозяекъ, которыя безпрестанно занимались ими, разговаривали, смѣялись, смотрѣли другъ на друга, а обо мнѣ совсѣмъ забыли. Только однажды вздумала Розетта взять меня къ себѣ на колѣни и рекомендовать этимъ молодымъ людямъ. Но тѣ расхохотались, не хотѣли и слышать о моей образованности, а просили позволенія зажарить меня. Услыша эти варварскія слова, я скрылась въ уголъ и не выходила цѣлый вечеръ. За ужиномъ Розетта опять позвала меня къ себѣ. Я всегда сидѣла подлѣ нея и гуляла свободно по столу. Теперь, при этихъ Парижанахъ, я едва смѣла сдѣлать нѣсколько шаговъ. Они надо мною смѣялись, и продолжали требовать, чтобъ меня подать на столь подъ соусомъ à la chipolata. Это заставило меня снова трепетать и производило на меня самое невыгодное дѣйствіе, надъ которымъ Парижане еще больше хохотали. Я принуждена была скрыться.
Я ожидала, что эти гости уѣдутъ домой... Нѣтъ! Вскорѣ я узнала, что они пріѣхали въ отпускъ на все лѣто.
Въ отпускъ? Многимъ изъ нашей братьи птицъ покажется страннымъ, что люди не могутъ переѣхать изъ деревни въ деревню, не получа на это позволенія, тогда-какъ мы имѣемъ право летать вездѣ безъ страха. Но люди слѣдуютъ своимъ особеннымъ законамъ, которые для насъ непонятны. Напримѣръ, эти двое кузеновъ принадлежатъ къ какому-то сословію Парижанъ, которые по законамъ обязаны защищать Францію. Для этого есть у нихъ разнаго рода оружіе, которымъ можно издали убивать другъ друга. А чтобъ этимъ защитникамъ Франціи было удобнѣе переноситься съ мѣста на мѣсто, они придѣлываютъ себѣ маленькіе крылышки. Я, впрочемъ, не видала, чтобъ они летали, хотя они и часто приподнимаютъ ихъ плечами. Говорятъ, что этихъ защитниковъ Франціи болѣе трехсотъ тысячъ, хотя въ настоящее время они ни отъ кого не защищаютъ ее.
Какъ ни боялась я этихъ пріѣзжихъ молодыхъ людей, но страсть къ просвѣщенію преодолѣвала мои страхъ. Я съ жадностью слушала ихъ разсказы, и узнала многія удивительныя вещи. У Парижанъ есть глава, который управляетъ всею Франціею, есть министры, которые распоряжаются всѣми дѣлами, и есть Палата, гдѣ люди разсуждаютъ о погодѣ и городскихъ новостяхъ.
Есть еще какіе-то журналисты, которые выдаютъ всякій день огромные печатные листы и которыхъ обязанность состоитъ въ томъ, чтобъ всѣхъ стравлять и ссорить. Это ихъ главный доходъ.