Въ началѣ декабря "Британія", пароходъ, на которомъ должны были отплыть черезъ мѣсяцъ оба путешественника въ Америку, пришелъ въ Ливерпуль и принесъ Диккенсу массу самыхъ сердечныхъ писемъ и приглашеній, на которыя онъ уже отвѣчалъ не письменно, "а своей собственной персоной, здоровой, крѣпкой въ колѣняхъ, отлично спавшей, неимовѣрно много ѣвшей и шумно смѣявшейся." 4-го января 1842 г. онъ вмѣстѣ съ женой своей сѣлъ въ Ливерпулѣ на пароходъ "Британію" и отправился въ обширное царство доллара. Корреспонденція Диккенса, свято сохраненная Форстеромъ при жизни и завѣщанная имъ Кенсингтонгскому музею, позволяетъ намъ познакомить читателя съ главнѣйшими подробностями и перипетіями этого знаменитаго путешествія, не заимствуя ничего изъ изданныхъ Диккенсомъ Американскихъ Замѣтокъ.
Пароходъ "Британія" -- капитанъ Гавиттъ -- плавалъ между Ливерпулемъ, Галифаксомъ и Бостономъ. Переѣздъ былъ очень продолжительный и далеко не благополучный; на шестнадцатый день они были только противъ Новой Земли; и въ этихъ мѣстахъ пароходъ выдержалъ страшную бурю, подробное описаніе которой можно найти въ Американскихъ Замѣткахъ. "Въ теченіи двухъ или трехъ часовъ, говорится тамъ, мы считали себя безвозвратно погибшими и покорно ожидали смерти, обращаясь мысленно къ нашимъ милымъ дѣтямъ и дорогимъ друзьямъ". Они, однакоже, спаслись, благодаря энергіи капитана, и когда природа успокоилась, юмористъ могъ отдаться своей наблюдательности.
"Здѣсь около восьмидесяти шести пассажировъ и со времени Ноева Ковчега никогда еще не было на морѣ такой странной коллекціи животныхъ. Я никогда не входилъ въ залъ, за исключеніемъ перваго дня. Шумъ, запахъ, духота въ немъ просто невыносимы. Я только разъ подымался на палубу и былъ удивленъ и разочарованъ ничтожностью панорамы. Разъяренное море, безъ сомнѣнія, поражаетъ, и если бы можно было видѣть его съ очень большой высоты, то это было-бы великолѣпное зрѣлище; но когда смотришь на него съ палубы въ такую погоду, то получается впечатлѣніе очень тяжелое и ошеломляющее.
Я съ самаго начала помѣстился въ дамской каютѣ, персоналъ которой слѣдующій: Кэтъ, я и Анна, когда она не лежитъ на кровати, что очень рѣдко. Пресмѣшная маленькая женщина, шотландка, г-жа П... Ея мужъ ювелиръ въ Нью-Іоркѣ. Онъ женился на ней три года тому назадъ въ Глазговѣ и на другой-же день послѣ свадьбы бѣжалъ, скрываясь отъ преслѣдованія кредиторовъ. Съ тѣхъ поръ она жила у своей матери. Теперь она ѣдетъ подъ охраной какого-то своего кузена, чтобы сдѣлать опытъ честнаго супружескаго сожитія; если она ему не понравится, то черезъ годъ вернется въ Шотландію. Нѣкто г-жа Б. двадцати лѣтъ; ее сопровождаетъ мужъ; это молодой англичанинъ, поселившійся въ Нью-Іоркѣ, суконщикъ по профессіи. Они двѣ недѣли какъ женаты. Г-нъ и г-жа С. ужасно влюбленные другъ въ друга, дополняютъ мой списокъ. Мнѣ почему-то кажется, что г-жа С. конторщица въ какомъ нибудь кафе, и что мужъ похитилъ ее вмѣстѣ съ кассой и съ золотыми часами своей тещи. Всѣ эти дамы очень, очень и очень хорошенькія...
Играя въ вистъ, мы должны прятать свои "леве" въ карманъ, изъ опасенія, чтобы они не исчезли на вѣкъ. Въ продолженіи одной только партіи мы сваливались пять или шесть разъ съ своихъ стульевъ и катались по полу во всѣхъ направленіяхъ, пока "stewards'ы" не подбирали насъ. Это сдѣлалось до такой степени обыкновеннымъ, что мы, едва успѣемъ подняться на ноги, какъ тотчасъ-же снова садимся продолжать партію.
Новости! У насъ ихъ столько и такихъ важныхъ, какъ будто-бы мы были на твердой землѣ: одинъ господинъ проигралъ вчера въ залѣ 500 франковъ, а другой напился за обѣдомъ; третьяго ослѣпилъ соусъ омара, которымъ попалъ ему въ глазъ лакей; четвертый упалъ на палубѣ и съ нимъ сдѣлался обморокъ. Старшій напился вчера утромъ пьянъ и капитанъ велѣлъ лоцману полить его изъ большой пожарной трубы; онъ взвылъ и началъ просить прощенья, котораго не получилъ, потому что его присудили стоять каждую ночь по четыре часа на вахтѣ безъ плаща, и кромѣ того, лишили его грогу. Одинъ лакей упалъ на лѣстницѣ и испортилъ жаркое; другой тоже упалъ и прикусилъ себѣ языкъ. Булочникъ занемогъ. Пирожникъ также. Двѣнадцать дюжинъ портера разбили свои оковы и катаются повсюду, производя страшный шумъ. Это-ли не новости? Дюжина лондонскихъ убійствъ менѣе-бы заинтересовала насъ.
Въ среду вечеромъ мы вошли въ заливъ Галифаксъ, при тихой погодѣ и великолѣпномъ лунномъ свѣтѣ. Американскій лоцманъ вошелъ на пароходъ и сталъ править рулемъ. Мы спокойно сидѣли за своей партіей виста, какъ вдругъ пароходъ сталъ на мель. Всѣ выскочили на палубу. Люди экипажа раздѣвались, чтобы броситься въ воду, лоцманъ терялъ голову, пассажиры стояли испуганные. Поднялась сумятица, толкотня... Ночью мы слышали какъ бушевали волны около подводныхъ камней; и видѣли смутно землю на разстояніе 900 метровъ передъ собой... Какъ ни старались дать задній ходъ, пароходъ все подвигался впередъ... случилось какое-то обстоятельство помѣшавшее, въ продолженіи получаса бросить якорь... Наконецъ это удалось. Никто не былъ спокоенъ, кромѣ Гавитта. Спустили шлюпку въ море и послали на ней офицера развѣдать положеніе, потому что лоцманъ ничего не зналъ. Но Гавиттъ указалъ мизинцемъ маленькую точку на картѣ и утверждалъ, что это то самое мѣсто, гдѣ мы находимся. Черезъ часъ офицеръ возвратился со шлюпкой и подтвердилъ увѣреніе своего капитана. Пароходъ наткнулся на песчаную мель по винѣ лоцмана, и мы оказались словно чудомъ здравы и невредимы посреди очень опасныхъ подводныхъ рифовъ".
На другой день испытанія нашихъ путешественниковъ кончились; пароходъ входилъ яснымъ солнечнымъ утромъ въ портъ Галифаксъ.
"На палубѣ появляется задыхающійся господинъ, который бѣгаетъ по всему пароходу, крича во всѣхъ углахъ мое имя... Подъ руку съ маленькимъ докторомъ, я схожу съ парохода. Задыхающійся господинъ настигаетъ меня и рекомендуетъ себя -- президентомъ собранія. Онъ увлекаетъ меня силой къ себѣ, посылаетъ карету за своей женой, чтобы представить ее Кэтъ, которая лежитъ съ опухшей щекой. Отъ себя онъ тащитъ меня къ губернатору, оттуда Богъ знаетъ еще куда; и въ концѣ концовъ вводитъ меня въ залу парламента. Ахъ! Джонъ Форстеръ! Если бы вы видѣли толпу, привѣтствующую "неподражаемаго", на улицахъ; если бы вы видѣли судей, офицеровъ, епископовъ, адвокатовъ, встрѣчающихъ "неподражаемаго" со словами "добро пожаловать" если бы вы видѣли "неподражаемаго", посаженнаго въ огромное кресло, по правую сторону отъ президентскаго трона; если бы вы видѣли его, засѣдающаго такимъ образомъ, величественнаго, служащаго мишенью для всеобщихъ взглядовъ, слушающаго съ примѣрной важностью самыя странныя рѣчи... Ахъ! Если бы вы его видѣли... Какое зрѣлище, Джонъ Форстеръ!..
Наконецъ въ субботу 20 января въ пять часовъ вечера "Британія" вступила въ фортъ Бостонъ. Докъ "Компаніи Кенарди" довольно узокъ, и нужно нѣкоторое время для того, чтобы ввести въ него пароходъ. Я стоялъ на мостикѣ подлѣ капитана, внимательно слѣдя за этимъ маневромъ, когда увидѣлъ дюжину субъектовъ устремившихся на палубу съ опасностью жизни. У каждаго была подъ мышкой толстая кипа газетъ; а шеи ихъ были повязаны грязными кашне. "Ага! сказалъ я себѣ; вотъ это напоминаетъ мнѣ лондонскій мостъ". Я принялъ ихъ, разумѣется, за разнощиковъ газетъ... Ничуть не бывало! Это были сами редакторы. Они бросились на меня и принялись съ яростью потрясать мои руки... Это было положительно невыносимо...