-- Вы не ожидали увидѣть здѣсь этой рожи, не правда-ли?... сказала Орели: рекомендую вамъ одного изъ двухъ человѣкъ, которыхъ я болѣе всего ненавижу... На портреты ненавистныхъ людей такъ же пріятно смотрѣть, какъ и на любимыя лица,-- поэтому-то я и хочу постоянно имѣть передъ глазами этого убійцу!... Что же касается до другого, то и говорить о немъ не стоитъ... Жду, чтобъ онъ околѣлъ, и тогда я повѣшу его рядомъ съ его патрономъ, хотя ему слѣдовало-бы висѣть не на этой стѣнѣ!... Теперь мы одни, что же вамъ угодно?
-- Боже мой, сказалъ Камиллъ: я право не знаю, какъ объяснить вамъ цѣль нашего прихода, послѣ того, что вы только что сказали. Г-жа Готье и я, Камиллъ Фаржассъ, друзья Косталлы...
При этомъ имени Орели вздрогнула и лицо ея приняло свирѣпое выраженіе.
-- А! сказала она, вы ловко попали!... Человѣкъ, о которомъ я только что говорила -- моя вторая ненависть.
-- Меня предупредили объ этомъ, мягко возразила Тереза, но я не хотѣла вѣрить... Я надѣялась, что вы сохранили воспоминанія о томъ времени, когда,-- если я не ошибаюсь,-- вы не были его врагомъ.
-- А, когда я была его любовницей, не такъ-ли?... Договаривайте же вашу мысль и не стѣсняйтесь въ выраженіяхъ!... Не думаете-ли вы, что мнѣ стыдно признаться, что Косталла былъ моимъ любовникомъ! Какъ-бы не такъ!... Я не благовоспитанная лицемѣрка и теперь я не боюсь слова, какъ не боялась самаго дѣла двадцать пять лѣтъ тому назадъ, когда я была красивой дѣвушкой!... Да, вашъ Мишель былъ моимъ любовникомъ, это правда... И даже...
-- Да, я знаю, я знаю!... Можетъ быть онъ былъ даже чѣмъ-то больше. Но если вы этому вѣрите, то зачѣмъ вы его преслѣдуете? Зачѣмъ дозволяете вашему сыну такъ дурно отзываться о немъ? Это ужасно, это чудовищно... Послушайте, я вамъ скажу даже, что это... противно природѣ!...
-- Тише, тише, милая Тереза, прервалъ ее Фаржассъ: вы слишкомъ горячитесь. Вѣдь г-жа Видалинъ не сказала вамъ, что она увѣрена: она только предполагаетъ... думаетъ... Вотъ и все! Именно поэтому,-- позвольте вамъ это напомнить, сударыня,-- нашъ другъ и не могъ принять такого участія въ вашемъ сынѣ, какого вы, безъ сомнѣнія, желали. По всей справедливости вы не имѣли права на это разсчитывать.
Орели встала и, скрестивъ руки, воскликнула:
-- Неужели вы, адвокатъ, думаете, что я презираю вашего друга только потому, что онъ безсердечный и не помогъ мнѣ воспитать моего сына!.. Разувѣрьтесь, пожалуйста!... Простая дѣвушка, какъ я, знаетъ, чего ожидать ей отъ господина, сдѣлавшаго ей ребенка: позоръ для матери и ни крошки хлѣба для ребенка.