Восхищенный этимъ хорошимъ началомъ, на что онъ не смѣлъ надѣяться, Косталла просіялъ, но въ ту же минуту промолвилъ.
-- Зачѣмъ онъ сѣлъ. Я совѣтовалъ ему говорить стоя!..
Дѣйствительно, послѣ минутнаго колебанія, Морганъ сѣлъ на стулъ, вынулъ изъ кармана пачку бумагъ и положилъ ихъ предъ собою на столикъ. Прежде всего онъ поблагодарилъ своихъ избирателей за то, что они въ такомъ большомъ числѣ пришли на сходку, которую онъ, конечно, самъ созвалъ-бы, если-бы его не предупредили. Онъ считалъ себя счастливымъ, что ему доставили случай публично опровергнуть взведенную на него клевету. Хотя ее распространяла передовая радикальная газета, но она относится къ тѣмъ продѣлкамъ, къ которымъ прибѣгаютъ ретрограды, достойные ученики іезуитовъ, не боящіеся окольныхъ путей, лишь-бы достигнуть своей цѣли.
Онъ говорилъ ясно, громко, но безъ огня, безъ ораторскаго пыла. Онъ такъ давно привыкъ сдерживать себя и таить свои чувства, что въ эту критическую минуту, когда ему слѣдовало, какъ и совѣтовалъ братъ, вложить въ рѣчь всю свою душу, Морганъ не могъ пробудить въ себѣ никакой вспышки, которая могла-бы повліять на другихъ. Одна за другой слѣдовали правильныя холодныя фразы, но ни одна изъ нихъ не свистѣла стрѣлой.
-- Какая въ сущности цѣль этихъ обвиненій, говорилъ онъ. внушить недовѣріе къ народному представителю, который всегда былъ республиканцемъ. Можетъ быть мѣтятъ выше, можетъ быть желаютъ компрометировать великаго гражданина, который такъ осторожно, твердо и ловко управляетъ республиканской партіей! Каковы бы ни были побужденія, которымъ повиновались люди, задумавшіе эти низкія клеветы; какъ-бы ни были безсмысленны ихъ обвиненія, пришло время съ ними расквитаться, потому что они нестерпимы для честнаго человѣка...
До сихъ поръ всѣ присутствующіе слушали спокойно. При послѣднихъ словахъ раздалось нѣсколько насмѣшливыхъ возраженій и ропотъ неудовольствія пробѣжалъ по залѣ.
-- Буря начинается! сказалъ Фаржассъ.
Друзья Моргана нашли полезнымъ возразить на эти первые признаки недоброжелательства выраженіемъ сочувствія; они стали апплодировать. Это было неосторожно и неловко. Толпа увидѣла въ этомъ вызовъ и отвѣтила громкими протестами. Партія Моргана отразила ударъ новыми апплодисментами, поднялся шумъ.
Блѣдный, но совершенно владѣя собою, Морганъ нѣсколько разъ старался продолжать свою рѣчь, но никто не слушалъ его.
-- Ахъ, Боже мой! воскликнула вдругъ Тереза; что она скажетъ?