Она остановилась и смолкла на минуту, какъ-бы подъ упоеніемъ воспоминанія объ этомъ чудномъ днѣ. Передъ ея глазами, казалось, проходило какое-то ей одной доступное видѣніе изъ прошлаго счастливаго времени... Потомъ она сказала съ глубокимъ чувствомъ:
-- Это былъ восхитительный день...
И когда она снова взглянула на того, кто любилъ ее въ то время, она увидѣла, что онъ усиливался сдержать выступившія слезы.
-- Ну! мой добрый Мишель, неужели ты сталъ сентиментальничать? сказала она, нѣжно улыбаясь.
-- Твоя правда, произнесъ онъ: это глупо; но настоящее такъ уныло въ сравненіи съ тѣмъ временемъ, о которомъ ты только что говорила, что я не могъ сдержать слезъ... Ну! милая Тереза, выпьемъ за воспоминанія прежнихъ лѣтъ... за Веррьерскій лѣсъ, куда я водилъ тебя рвать ландыши... за нашу молодость и любовь... за дружбу, которая сохранилась до сихъ поръ и которая никогда не казалась мнѣ столь драгоцѣнной, какъ въ настоящую минуту!..
Они чокнулись и хотѣли весело взглянуть другъ на друга, но ихъ взоры были отуманены всей горечью неосторожно возбужденныхъ воспоминаній о пролетѣвшихъ счастливыхъ часахъ, о чудныхъ часахъ молодости и любви, погибшихъ въ безднѣ прошлаго, и которые никогда, никогда не возвратятся.
На деревенской колокольнѣ пробило девять часовъ.
-- Ахъ! Боже мой! сказала Тереза. Надо сейчасъ идти, чтобы не опоздать на поѣздъ.
Она надѣла шляпку, вуаль, пальто. Облокотившись на каминъ, онъ смотрѣлъ на ея быстрыя, красивыя, мягкія движенія.
-- Ты проводишь меня до станціи? спросила она, протягивая ему руку.