-- Такъ вамъ, мой другъ, сказала она, пришла въ голову та-же мысль, какъ и мнѣ, когда я читала утромъ эту гнусную статью "Отщепенца"?
-- Да... У простого политическаго врага не нашлось-бы такихъ выраженій ненависти... Я тотчасъ почуялъ личнаго врага Косталлы.
-- Я тоже... Замѣтили-ли вы вѣроломную двусмысленность выраженій?.. Нельзя положительно сказать о комъ идетъ рѣчь, о Мишелѣ, его братѣ, или о комъ-нибудь изъ его близкихъ.
-- Конечно... Такія неясныя обвиненія гораздо страшнѣе: негодяй, написавшій эту статью, знаетъ отлично свое ремесло. И кто повѣритъ, что ему только двадцать пять лѣтъ!..
-- Такъ вы его знаете? съ удивленіемъ воскликнула Тереза.
-- Я видѣлъ его мелькомъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ. Главное то, что я знаю съ кѣмъ мы имѣемъ дѣло. Прочитавъ статью, я тотчасъ-же сталъ раздумывать, кто можетъ быть ея авторъ и напалъ на его слѣдъ.
-- Кто-же это? Говорите скорѣе.
-- Помните исторію, о которой я говорилъ вамъ когда-то?.. Лѣтъ восемь или девять тому назадъ я однажды вышелъ съ Мишелемъ изъ палаты. Вдругъ передъ нами выросла фигура женщины, тащившей за руку мальчика, лѣтъ пятнадцати. Какъ теперь помню ея высокій ростъ, крупныя формы, лицо въ рубцахъ; космы сѣдыхъ волосъ, жестокихъ какъ грива, выбивающихся изъ подъ краснаго капюшона; ея блестящіе фанатизмомъ глаза. Въ особенности врѣзался въ моей памяти худой блѣдный ребенокъ, съ злыми глазами, который дико, прижимался къ своей матери... Эта фурія, указывая пальцемъ на Мишеля, сказала мальчугану:-- "ты хочешь знать кто твой отецъ?.. Смотри хорошенько на этого подлеца: это -- онъ!.. Ну, дорогая моя, ребенокъ выросъ, пишетъ и подписывается Виндексомъ въ "Отщепенцѣ"... Вотъ и все... Что вы на это скажете?..
-- Возможно-ли!.. Какъ! этотъ ребенокъ... этотъ ребенокъ... Но вѣдь это низко! Ахъ, Камиллъ, это неправда, женщина лгала!..
-- Въ одномъ я могу васъ увѣрить,-- что Мишель не былъ одинъ у Орели, когда у ней родился ребенокъ. Надѣюсь, вы нестанете безпокоиться изъ-за такой давнишней исторіи? Онъ такъ сомнѣвался въ своихъ отеческихъ правахъ, что охотно согласился быть крестнымъ отцомъ и рѣшительно объявилъ Орели, чтобы она и не думала требовать отъ него большаго. Она не настаивала, и онъ на нѣсколько лѣтъ потерялъ ее изъ вида. Послѣ коммуны, въ которой, кажется, она принимала участіе, г-жа Видадинъ впала въ крайнюю нищету и должна была гдѣ-то скрываться; она обратилась тогда къ Мишелю за помощью и онъ исполнилъ ея желаніе. Я имѣю нѣкоторыя основанія думать, что деньги шли отчасти на расходы по воспитанію крестника, который теперь съ успѣхомъ сотрудничаетъ въ "Отщепенцѣ". Письма Орели, осмѣливавшейся требовать, чтобы Мишель призналъ этого молодого негодяя, наконецъ вывели его изъ терпѣнія. Онъ прекратилъ выдачу небольшой пенсіи, которую имѣлъ глупость платить имъ. Вотъ тогда она и явилась къ бурбонскому дворцу, чтобы устроить скандалъ, о которомъ я вамъ только что разсказалъ. За письмами матери вскорѣ послѣдовали письма сына, полныя грубыхъ требованій и угрозъ. Мишель не отвѣчалъ. Потомъ, довольно долгое время ни тотъ, ни другая не подавали о себѣ никакихъ признаковъ жизни. Теперь преслѣдованіе возобновляется въ другой формѣ... Болѣе, милый другъ, я ничего не знаю.