Онъ протягивалъ руки, какъ бы желая удержать видѣніе, порожденное бредомъ. Потомъ голова его тихо склонилась на подушку и онъ заснулъ съ яснымъ, спокойнымъ лицомъ, какъ бы преображеннымъ неземной радостью.
По временамъ наступали краткія и обманчивыя отсрочки неизбѣжной смерти и Косталла. повидимому, возвращался къ жизни. На нѣсколько минутъ онъ выходилъ изъ ужаснаго оцѣпененія, прерываемаго бредомъ. Онъ узнавалъ своихъ друзей, смотрѣлъ на нихъ съ безграничной нѣжностью, слабо пожималъ имъ руки, говорилъ съ ними разбитымъ голосомъ, котораго жалко было слышать.
Однажды онъ сказалъ:
-- Знаете, о чемъ я думаю?.. О группѣ Бари, о которой я нѣкогда говорилъ вамъ... она представляетъ льва, ужаленнаго змѣей... Напрасно не вѣрятъ предчувстіямъ... Когда я умру, пошлите Маріюсу Видалину отъ моего имени маленькую копію этой группы. Онъ пойметъ... надѣюсь...
Въ другой разъ онъ спросилъ:
-- Камиллъ, ты все знаешь, скажи, чьи слова: "Кратокъ былъ сонъ, но прекрасенъ"?..
-- Маршала Морица Саксонскаго, мой другъ.
-- Ахъ! да, вѣрно... Это очень хорошо сказано... А кто сказалъ: "Я уношу въ моемъ сердцѣ трауръ по монархіи?.." Кажется, Мирабо:..
-- Мирабо, да... Не утомляй себя, не думай.
Онъ закрылъ глаза. Тереза и Фаржассъ думали, что онъ заснулъ, но вдругъ увидали у него на щекахъ крупныя слезы.