Приведенная выдержка достаточно показываетъ, хотѣли ли судебные уставы навязывать присяжнымъ повѣреннымъ веденіе несправедлийыхъ, по ихъ мнѣнію, дѣлъ.
Ближайшее изслѣдованіе исторіи составленія ст. 394 еще болѣе подтверждаетъ изложенный выводъ. Въ проектѣ учрежденій судебныхъ установленій на ряду со статьею 356, которая соотвѣтствуетъ нынѣшней 394, стояла статья 357, по которой присяжный повѣренный могъ отказаться отъ назначеннаго ему для веденія дѣла, если оно "несогласно съ его убѣжденіями". Большинство коммиссія, составлявшей проектъ, стояло за сохраненіе ст. 375, меньшинство стояло за исключеніе. Но это былъ споръ чисто-редакціонный, а не по существу. Какъ большинство, такъ и меньшинство сходилось во взглядѣ на званіе присяжнаго повѣреннаго. И то, и другое полагало, что онъ не обязанъ дѣйствовать противъ совѣсти и чести. Вотъ что читаемъ въ соображеніяхъ большинства: "Каждый присяжный повѣренный долженъ дорожить своею репутаціею, которая зависитъ отъ его знанія и честности. Знаніе проявляется въ томъ, что онъ выигрываетъ порученныя ему дѣла, а честность,-- что онъ принимаетъ дѣла не только правыя съ формальной стороны, но и правыя по своему существу. Едва ли будетъ справедливо заставлять присяжнаго повѣреннаго вести такое дѣло, которое будетъ проиграно или которое хотя и будетъ выиграно, но вопреки справедливости, и тѣмъ вредитъ своей репутаціи" (стр. 270 объясн. записки). Меньшинство, мнѣніе котораго было принято и государственнымъ совѣтомъ, исключая ст. 357 проекта, вовсе не хотѣло ставить присяжныхъ повѣренныхъ въ необходимость вести несправедливыя дѣда; оно только полагало, что ихъ отъ этого неудобства достаточно ограждаетъ ст. 356 проекта (нынѣшняя 394 учр. суд. уст.). Мы уже приводили часть соображеній меньшинства. Приведемъ другую часть, не вошедшую въ изданіе государ. канцел.: "Удержаніе ст. 357, по мнѣнію меньшинства, поведетъ не къ тому, чтобы избавить присяжныхъ повѣренныхъ отъ необходимости вести несправедливыя, дѣла, ибо отъ этого они всегда могутъ освободиться и по ст. 356, представивъ совѣту. объясненія о причинахъ, по которымъ считаютъ поручаемое имъ дѣло справедливымъ, а къ тому, чтобы лишить тажущихся возможности найти повѣренныхъ за вознагражденіе, установленное таксою, и заставлять ихъ платить за веденіе дѣлъ неумѣренныя, самими повѣренными произвольно назначаемыя цѣны" (стр. 267 объясн. записки).
И такъ, мы видимъ, что и въ этомъ случаѣ благородные творцы судебныхъ уставовъ оказались на высотѣ своей задачи. Они не создали и не думали создавать вредное сословіе безсердечныхъ и безсовѣстныхъ законниковъ. Мы видимъ, съ какою тщательностью они ограждаютъ, присяжныхъ повѣренныхъ отъ необходимости дѣйствовать несправедливо, нечестно, выигрывать иски формально правые, но несправедливые по существу, даже по назначенію общественной власти.
Какой выходитъ рѣзкій диссонансъ, когда сравнишь съ этими прекрасными законодательными указаніями взглядъ сената, оправдавшаго адвоката, добровольно и сознательно взявшаго на себя веденіе завѣдомо-неправаго дѣла! Какою мертвою схоластикою отдаетъ отъ соображеній сената вродѣ того, что гражданскій судъ не стремится (даже не стремится!) къ отысканію абсолютной справедливости, что на адвоката не можетъ быть возложено разысканіе нравственной чистоты и пр., когда сопоставить эти безжизненныя тирады съ только что приведеннымъ разсужденіемъ составителей объяснительной записки, такъ усердно стремившихся къ согласованію адвокатской профессіи съ началами нравственности! Перспектива, такъ испугавшая сенатъ, а именно возможность лишенія несправедливыхъ исковъ представительства въ лицѣ присяжныхъ повѣренныхъ, нисколько не огорчала составителей суд. уст. Если бы всѣ адвокаты представили совѣту объясненія, почему они считали такой-то процессъ несправедливымъ, и онъ призналъ бы уважительнымъ такой отказъ,-- только можно бы радоваться за правосудіе и гордиться такою адвокатурой. Пусть обладатель такого позорнаго иска прокладываетъ дорогу къ суду, какъ знаетъ. Не государственные же рабы, въ самомъ дѣлѣ, адвокаты, чтобы можно было насильно заставлять ихъ дѣлаться пособниками неправды. Законодатель былъ далекъ отъ мысли дѣлать подобное насиліе надъ ихъ совѣстью.
VIII.
Мы старались доказать, что властное слово сената не согласуется ни съ буквою, ни съ духомъ закона. Насколько ученіе сената должно было способствовать повышенію или пониженію нравственнаго уровня адвокатуры, другими словами, споспѣшествовать цѣлямъ правосудія, понятно само собою.
Когда мы въ старинныхъ актахъ читали, что велѣно было гнать и бить кнутьемъ ходатаевъ за умноженіе "негожихъ" дѣлъ, мы наивно думали, что насъ отдѣляютъ цѣлые вѣка отъ такой адвокатуры, а послѣ сенатскаго рѣшенія выходило, что присяжный повѣренный, какъ представитель извѣстной профессіи, долженъ стать грудью за эти "негожія" дѣла.
Окончательный выводъ изъ сенатскаго рѣшенія былъ тотъ, что адвоката нельзя подвергать взысканію за дѣяніе, "не заключающее признаковъ запрещеннаго закономъ поступка". Другими словами, для него обязательна только формальная, "казенная" сторона. Старайся только, чтобы дѣйствія твои не нарушали предписаній закона, махни рукой на нравственность и ты будешь правъ,-- таково нравоученіе этого рѣшенія.
Всѣ, кому дороги судьбы новой русской адвокатуры, были и удивлены, и огорчены кореннымъ поворотомъ, сказавшимся въ рѣшеніи по дѣлу Лохвицкаго.,
Оставалось надѣяться, что сенатъ скоро замѣтитъ свою ошибку. "Сенату { Русскія Вѣдомости отъ 7 марта 1880 г.},-- писали мы тотчасъ послѣ появленія рѣшенія по дѣлу Лохвицкаго,-- быть можетъ, придется отказаться отъ своего ученія о казенной адвокатской морали раньше, нежели онъ самъ думаетъ. Узнавъ, что нравственность окончательно упразднена изъ адвокатскаго кодекса, хищники не замедлятъ показать свою настоящую натуру. Сдѣлки съ совѣстью, которыя до сихъ поръ совершались втихомолку, въ полумракѣ, теперь будутъ совершаться открыто, въ гордомъ сознаніи своей правоты. Тогда сенатъ убѣдится, какіе плоды можетъ породить въ адвокатурѣ его ученіе о "неуловимости" принципа индивидуальной нравственности".