Ожиданія наши оправдались, и даже довольно скоро. Въ 1881 году сенату пришлось разсматривать весьма типичный случай обхода закона, въ которомъ внѣшняя, формальная сторона была вполнѣ безупречна.
Вотъ сущность этого дѣда. Между супругами Зориными происходилъ споръ о принадлежности дома. Частный повѣренный Бориславскій предложилъ Зорину такой обходъ закона: послѣдній выдаетъ первому фиктивные векселя на сумму 800 руб. Векселя были выданы, причемъ Бориславскій обязался деньги, вырученныя за продажу дома, за исключеніемъ 50 руб., возвратить Зорину. Адвокатъ предъявилъ векселя ко взысканію, получилъ исполнительные листы, домъ продалъ, деньги взыскалъ, но при разсчетѣ произошелъ споръ. Казанская судебная палата осудила адвоката за обходъ закона при продажѣ дома и завѣдомо ложныя объясненія относительно разсчетовъ съ Зоринымъ и исключила изъ числа частныхъ повѣренныхъ. Осужденный адвокатъ, стоя на той точкѣ зрѣнія формализма, на которой стоялъ сенатъ въ дѣлѣ Лохвицкаго, указывалъ на то, что предъявленіе векселей ко взысканію и продажа дома,-- все это законныя дѣйствія, все это оформлено вступившими въ законную силу опредѣленіями; къ счастью, сенатъ высказалъ по дѣлу Бориславскаго соображенія, несогласныя съ его разсужденіемъ въ 1879 году, но за то вполнѣ согласныя съ приведенными выше соображеніями составителей судебныхъ уставовъ. "Хотя этотъ образъ дѣйствій,-- говоритъ сенатъ,-- Бориславскій называетъ только процессуальною стороной дѣла, но эта процессуальная по внѣшней формѣ законная сторона дѣда скрывала за собою другую (стало быть, бываетъ же и еще сторона, кромѣ внѣшней), предосудительную. Всякое дѣйствіе частнаго повѣреннаго, совершенное имъ въ обходъ закона, есть само по себѣ дѣйствіе предосудительное, даже если бы оно было совершено по просьбѣ и по желанію довѣрителя. Документы, на которые Бориславскій ссылается, могли бы удостовѣрить лишь внѣшнюю сторону дѣда, которая въ настоящемъ случаѣ прикрывала собою другую сторону дѣла, то-бсть сторону внутреннюю, а эта внутренняя сторона, по сознанію самого аппелятора, направлена была на обходъ закона, то-есть находилась въ явномъ противорѣчіи съ тѣми качествами, которыхъ законъ требуетъ отъ лицъ, на имя коихъ ввѣряется ходатайство по чужимъ дѣламъ. Они обязаны руководствоваться закономъ, не прибѣгая при веденіи дѣла ни къ какимъ уловкамъ въ обходъ и обманъ закона" (рѣш. 1881 г., No 49).
Что и требовалось, доказать!-- слѣдуетъ сказать по прочтеніи этого рѣшенія. Всѣ наши усилія клонились къ тому, чтобы доказать существованіе, кромѣ внѣшней стороны дѣла, и внутренней, доказать, что внѣшняя сторона можетъ прикрывать другую, предосудительную и враждебную цѣли закона. Эта истина признана, наконецъ, сенатомъ въ согласность его практикѣ до 1879 г. Бориславскаго (частнаго повѣреннаго) сератъ призналъ заслуживающимъ исключенія, между прочимъ, или, лучше сказать, главнымъ образомъ, за уловку, состоявшую въ томъ, что онъ предъявилъ ко взысканію фиктивные безденежные векселя и продалъ спорный домъ. Лохвицкій (присяжный повѣренный) отстаивалъ и отстоялъ въ палатѣ домъ, пріобрѣтенный по фиктивной, безденежной купчей и посредствомъ обмана. Пусть всякій разсудитъ: какой поступокъ предосудительнѣе, аренду тѣмъ, присяжный повѣренный былъ оправданъ, и даже это самое дѣло послужило ему пьедесталомъ славы, поводомъ для панегирика, въ которомъ его выставляютъ спасителемъ адвокатской свободы.
Но постараемся забыть эту прискорбную ошибку сената, тѣмъ болѣе, что самъ сенатъ старается исправить ее и, повидимому, далекъ отъ мысли понимать въ будущемъ свободу адвокатуры въ томъ нежелательномъ смыслѣ, какъ это дѣлаютъ не кстати торжествующіе поклонники "властнаго слова" сената 1879 г.
Въ интересахъ правильнаго развитія адвокатуры можно только пожелать, чтобы, согласно своей прежней практикѣ и рука объ руку съ органами адвокатскихъ корпорацій, сенатъ отринулъ окончательно "казенную мораль" и посмотрѣлъ на адвокатуру съ точки зрѣнія ея общественныхъ задачъ. Въ одномъ изъ своихъ опредѣленій петербургскій совѣтъ такъ опредѣлилъ задачу адвокатуры: "Судебные уставы,-- разсуждаетъ совѣтъ,-- при учрежденіи присяжныхъ повѣренныхъ имѣли въ виду не создать корпорацію способныхъ и ловкихъ защитниковъ всякихъ частныхъ интересовъ и пользы своихъ довѣрителей, а среду людей, которые дѣйствовали бы на этомъ поприщѣ въ видахъ правосудія, не защищали бы завѣдомо-безнравственныя домогательства и пользовались бы только законными и честными средствами" (журналъ 19 февраля 1881 г., приводимый у г. Арсеньева).
Только тамъ высоко стояла и стоитъ адвокатура, гдѣ члены ея поднимались выше казенной морали и считали для себя обязательными правила чести и честности.
Гр. Джаншіевъ.
"Русская Мысль", кн. V, 1885