И дѣйствительно весьма не трудно согласиться съ этимъ краткимъ и вѣрнымъ опредѣленіемъ и доказать его справедливость {Высказанная здѣсь мысль, что англиканская церковь по духу и характеру своему составляетъ золотую средину между крайностями папства и протестантства, составляетъ любимую идею многихъ англійскихъ богослововъ. Мы увидимъ ниже, что эта мысль не лишена нѣкоторыхъ основаній, а именно -- по отношенію къ тѣмъ вопросамъ, при разрѣшеніи которыхъ англиканство сближается съ началами восточной православной церкви.-- Ред. }. Римская церковь сковываетъ разумъ, требуя слѣпаго подчиненія своему авторитету; а иностранныя церкви, образовавшіяся на началахъ реформаціи, даютъ необузданную свободу воображенію и, безъ всякаго ограниченія, допускаютъ личный произволъ въ дѣлѣ истолкованія истинъ вѣры. Напротивъ, наша національная церковь внушаетъ намъ свободное, разборчивое, но тѣмъ не менѣе непоколебимое уваженіе къ преданіямъ благочестивой христіанской древности, уваженіе въ одно и то же время одобряемое разумомъ, внушаемое религіознымъ чувствомъ, заповѣдуемое церковнымъ авторитетомъ. Этотъ-то принципъ (уваженія къ преданіямъ христіанской древности) дѣйствительно составляетъ нашу отличительную особенность; этотъ принципъ даетъ нашей церкви возможность соглашать права личности съ правами авторитета, свободу изслѣдованія -- съ православіемъ вѣрованій, крѣпкій, здравый смыслъ -- съ истиннымъ и высокимъ благочестіемъ.
Это счастливое направленіе англиканской церкви вращается въ самыхъ прочныхъ и разумныхъ границахъ. Англиканская церковь прежде всего -- и это составляетъ глубочайшее основаніе, на которомъ она покоится,-- почерпаетъ изъ одного Писанія всѣ члены обязательной вѣры или, говоря ея собственными словами, "все, во что необходимо вѣровать, чтобы спастись"; и въ этомъ заключается одно изъ существенныхъ ея отличій отъ римской церкви. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, она обращается также систематически къ согласному ученію каѳолической (древле-вселенской) церкви, пользуясь имъ при изъясненіи священнаго текста, равно какъ и руководствуясь его указаніями въ тѣхъ предметахъ вѣры, которые въ точности не опредѣлены Св. Писаніемъ. Этимъ англиканская церковь отличается отъ всѣхъ другихъ протестантскихъ обществъ. Что англиканская церковь приписываетъ Св. Писанію безусловный авторитетъ, это всѣмъ извѣстно, такъ что излишне было бы приводить доказательства, но, можетъ быть, для поверхностныхъ наблюдателей менѣе извѣстно, съ какимъ почтительнымъ уваженіемъ она относится къ свящ. христіанской древности (къ древнимъ вселенскимъ преданіямъ Церкви): между тѣмъ это можно доказать неопровержимо.
Всегдашнимъ и существеннымъ свидѣтельствомъ этой истины служитъ англиканская литургія. Уваженіе нашей церкви къ древней вѣрѣ и древнему благочестію выражается на каждой страницѣ и почти въ каждомъ параграфѣ этого прекраснаго произведенія. Она большею частію составлена по древнимъ богослужебнымъ образцамъ и потому, во всѣхъ своихъ частяхъ, сообразна съ духомъ и чувствами христіанской древности. Этотъ составъ ея и согласіе съ древнею практикою Церкви произошли не вслѣдствіе какихъ либо внѣшнихъ обстоятельствъ; они составляютъ преднамѣренный результатъ свободнаго выбора и разумнаго обсужденія дѣла (со стороны представителей и членовъ англиканской церкви). Въ предисловіи къ "Книгѣ общественныхъ молитвъ" {"Книга общественныхъ молитвъ" (Common prayer book) составлена при Эдуардѣ VI и тогда же введена въ употребленіе при совершеніи общественнаго богослуженія епископальной церкви Англіи. Употребленіе ея донынѣ остается обязательнымъ для членовъ англиканской церкви. Ред. }, гдѣ рѣчь идетъ о церковной службѣ, прямо предписано, чтобъ "мы у древнихъ отцевъ Церкви искали твердыхъ началъ и основаній для общественнаго богослуженія". Въ томъ же предисловіи указывается "на святой и благообразный чинъ древнихъ отцевъ", какъ на первообразъ нашего богослуженія. Но этотъ первообразъ общественной службы составляетъ вмѣстѣ съ тѣмъ первообразъ и для нашего вѣроученія, такъ что мы смѣло можемъ предложить нашимъ противникамъ указать хоть одинъ членъ нашей вѣры, который не имѣлъ бы соотвѣтствующаго выраженія въ формахъ нашего богослуженія, или какую либо фразу въ нашихъ богослужебныхъ книгахъ, которая, по буквѣ или по духу, не заключалась бы въ писаніяхъ древней Церкви! {Высказанная здѣсь мысль о полномъ согласіи англійскаго богослуженія съ преданіями древней вселенской церкви потребуетъ еще обстоятельнаго разбора. Весьма, конечно, желательно, чтобы при внимательномъ и безпристрастномъ изслѣдованіи дѣла такое согласіе между древнимъ церковнымъ сознаніемъ и нынѣшнею епископальною церковію Англіи дѣйствительно оказалось: въ этомъ имѣлся бы лучшій залогъ будущаго сближенія и единенія между православною и англиканскою церквами.-- Ред. }
То же начало выражается и въ томъ достопамятномъ актѣ перваго статута {Этотъ статутъ появился въ 1558 г. немедленно по воцареніи королевы Елисаветы и имѣлъ своею цѣлью -- утвердить господство епископальной церкви во всей Англіи.-- Ред. } королевы Елисаветы, который объявляетъ, что государь одинъ (а не папа) есть земной глава {"Читатель пусть не соблазняется титуломъ "главы церкви", который здѣсь дается англійскому королю. Британскій государь не глава англиканской церкви, а верховный ея правитель. Правда, титулъ главы церкви былъ приписанъ Генриху VIII конвокаціею, но съ слѣдующимъ ограниченіемъ: "на сколько то согласно съ закономъ Христовымъ (quantum per Christi legem licet)". Тотъ же титулъ носилъ и Эдуардъ VI равно какъ и королева Марія въ началѣ своего царствованія. Впослѣдствіи она сама отказалась отъ него, а Елисавета лично никогда не принимала этого наименованія; она обыкновенно называла себя "высшею правительницею".-- Характеръ королевскаго "главенства" (супрематіи) въ англійской церкви опредѣляется ХХXVII членомъ англиканскаго вѣроисповѣданія и тѣми указами королевы Елисаветы, на которые сдѣлана ссылка въ упомянутомъ членѣ".-- Прим. англ, издат. } національной церкви. Въ силу этого постановленія царствующій король, или королева, имѣетъ власть назначать отъ своего имени коммиссіонеровъ (уполномоченныхъ) для пресѣченія злоупотребленій со стороны еретиковъ, но эти коммиссіонеры, при сужденіи о ересяхъ, прежде всего обязаны обращаться къ авторитету каноническихъ Книгъ Св. Писанія, потомъ къ опредѣленіямъ четырехъ первыхъ вселенскихъ соборовъ и, наконецъ, къ постановленіямъ всякаго другого вселенскаго собора, если эти постановленія основаны на точныхъ и ясныхъ изреченіяхъ Св. Писанія {"По счастливому стеченію обстоятельствъ отецъ націей литургіи (св. Григорій Двоесловъ) совершенно согласенъ съ главными двигателями англиканской реформаціи въ признаніи безусловнаго авторитета первыхъ четырехъ вселенскихъ соборовъ. "Sicut eancti Euangelii quatuor libros, "sic quatuor concilia, suspicere et venerari, me fateor: tota devotione complector, integerrima approbation custodio: quia in hie, velut in quadrato lapide, sanctae fidei structura consurgit, et cujuelibet vitae atque actionis existвt, quisquis eorum soliditatem non tenet, etiam si lapis esse cernitur, tarnen extra aedificium jacet". S. Sreg. Mag. epist. пib. 1. cp. 25, p. 515, t. И, ed. Ben. Vide etiam pp. 632. 718.-- Прим. англ. издат.
Съ своей стороны мы не можемъ не выразить сожалѣнія о томъ, что англичане, съ такою готовностью признавшіе авторитетъ первыхъ четырехъ вселенскихъ соборовъ, не приняли еще опредѣленій и слѣдующихъ трехъ вселенскихъ соборовъ, признаваемыхъ православною церковію. Авторитетъ тѣхъ и другихъ опирается на одинаковыхъ и Совершенно равносильныхъ основаніяхъ.-- Ред. }).
Въ этомъ актѣ заслуживаетъ особеннаго вниманія то громадное значеніе, какое дается авторитету первыхъ четырехъ вселенскихъ соборовъ.. Послѣдній изъ этихъ соборовъ происходилъ ifсоставилъ свои опредѣленія въ 451 году. Такимъ образомъ у насъ есть предѣлъ времени, до котораго англиканская церковь безусловна признаетъ авторитетъ каѳолической церкви въ. толкованіи христіанскихъ истинъ. Если намъ, возразятъ, что этотъ актъ утратилъ свою силу вслѣдствіе упраздненія палаты коммиссіонеровъ. (High Commission Court), то на это весьма справедливо можно отвѣчать, что англиканская церковь, переставъ публично преслѣдовать еретиковъ, не отмѣнила тѣмъ произнесеннаго противъ нихъ осужденія, но ограничивается мѣрами чисто духовными; а для оправданія этихъ мѣръ она ссылается, и справедливо, на тѣ же древнія соборныя правила, которыя нѣкогда служили основаніемъ для мѣръ болѣе строгихъ.
Новое доказательство въ пользу той же мысли (объ авторитетѣ древнихъ вселенскихъ соборовъ), мы находимъ въ канонѣ, принятомъ конвокаціей 1571 г., о правилахъ, какія должны наблюдать, общественные проповѣдники. Не буду здѣсь приводить собственныхъ выраженій этого канона, ихъ можно найти ниже, въ отрывкѣ, заимствованномъ у епископа Бюлля. Смыслъ же канону тотъ, что во всѣхъ проповѣдяхъ, обращаемыхъ къ народу съ цѣлію руководить его на пути къ преуспѣянію въ правой вѣрѣ и доброй нравственности, слѣдуетъ сообразоваться не съ однимъ только Св. Писаніемъ, но и съ ученіемъ, какое выводили изъ Писанія отцы каѳолической церкви и древніе епископы.
Доселѣ мысли наши подкрѣплялись общеизвѣстными документами, основанными на законномъ авторитетѣ. Но намъ ничего не стоило бы отыскать и частныя свидѣтельства, и притомъ самыя неопровержимыя, въ пользу тѣхъ же мыслей. Между тѣмъ можетъ быть хорошо было бы раскрыть пообстоятельнѣе, какое различіе существуетъ между англиканскою церковію и остальными протестантами, равно какъ раскрыть яснѣе, какая внутренняя гармонія существуетъ между англиканскою церковью и церковью каѳолическою и апостольскою древнихъ временъ. Гармонія эта, какъ мы надѣемся доказать, до того точна и полна, что ее не могла установить сама по себѣ наша церковь, болѣе всѣхъ прочихъ западныхъ обществъ расположенная гордиться своимъ подчиненіемъ голосу христіанской древности.
Съ самаго начала реформаціи всѣ протестанты европейскаго материка поставили себѣ за правило, при толкованіи Св. Писанія, руководствоваться исключительно самимъ же Писаніемъ. Въ достопамятной протестаціи, представленной Шпейерскому сейму въ 1529 году, князья и свободныя сословія, подписавшіеся на этомъ документѣ, выразились такъ: "если признать справедливымъ положеніе, что Евангеліе должно быть объясняемо согласно съ толкованіями, принятыми и одобренными церковью, то затрудненіе будетъ въ томъ: гдѣ искать истинной церкви? А такъ какъ нѣтъ ученія болѣе надежнаго, чѣмъ ученіе слова Божія,-- даже болѣе -- ничему не должно учить, чего нѣтъ въ словѣ Божіемъ; и, такъ какъ тѣ мѣста Писанія, которыя кажутся темными, не иначе могутъ быть правильно объясняемы, какъ при помощи другихъ, болѣе ясныхъ мѣстъ того же Писанія, то, на указанныхъ основаніяхъ, протестанты объявляютъ, что они намѣрены твердо держаться на этомъ пути и употреблять всѣ свои усилія, чтобы Писанія ветхаго и новаго завѣта были изучаемы въ чистотѣ и ясности; ибо они увѣрены, что это единственно вѣрный и несомнѣнный методъ, при помощи котораго можно достигнуть полной достовѣрности, тогда какъ человѣческія преданія не имѣютъ твердыхъ основаній" {Jam illud, quod dicant и пр.-- Sleidan. Comment, lib. VI. 1529. Та же мысль полагается въ основаніи всего вѣроученія и въ символическихъ книгахъ протестантскихъ; "вѣруемъ, исповѣдуемъ и учимъ,-- говорится напр. въ Формулѣ согласія,-- что единственное правило и руководство для познанія догматовъ всего христіанскаго вѣроученія есть не иное что, какъ пророческія и апостольскія книги ветхаго и новаго завѣта. Всѣ же прочія, какъ отеческія, такъ и богословскія творенія, какое бы имя онѣ ни носили, ни въ какомъ смыслѣ не должны быть сопоставляемы съ св. книгами, но должны быть подчиняемы имъ и употребляемы только какъ свидѣтельства церковно-историческія. Formula concordiae, р. 570.-- Ред. }.
Это свидѣтельство не нуждается въ поясненіяхъ: невозможно было выразить яснѣе руководящаго принципа и, хотя нѣкоторыя отдѣльныя лица чувствовали и часто заявляли желаніе имѣть какой-либо болѣе опредѣленный критерій, но огромное большинство протестантовъ удержало, безъ всякихъ ограниченій и измѣненій, свободу, провозглашенную въ началѣ реформаціи.