Отличіе метода, принятаго англиканскою церковью, очевидно съ перваго взгляда и протизвуположность между нимъ и протестантскимъ методомъ становится тѣмъ поразительнѣе, чѣмъ внимательнѣе будемъ разсматривать дѣло. Англиканская церковь не задумывается, наприм., надъ вопросомъ, гдѣ слѣдуетъ искать истинной церкви. Не приписывая себѣ права произнести осужденія надъ тою произвольною организаціею церковной іерархіи, которая, по допущенію Божію, установилась у протестантовъ, и которую слѣдовательно Онъ можетъ и измѣнить по Своей благости, англиканская церковь твердо держится мысли о единствѣ тѣла Христова или христіанской церкви, и потому неизмѣнно хранитъ у себя богоучрежденное епископство, отвергая всѣ чины служенія, проистекающіе не изъ этого источника {См. предисловіе къ послѣдованію посвященія въ священнич. санъ.}. Будучи такимъ образомъ увѣрена въ томъ, гдѣ искать исполненія извѣстнаго обѣтованія нашего Спасителя: Азъ съ вами семь во вся дни и пр., она приглашаетъ чадъ своихъ и особенна своихъ служителей обращаться за совѣтомъ къ немерцающему свѣту христіанской древности, а не полагаться на свое собственное толкованіе Слова Божія. Пусть проповѣдники, говоритъ она, относительно всего, что народъ долженъ соблюдать и во что онъ долженъ свято вѣровать, сообразуются съ ученіемъ Св. Писанія В. и Н. Завѣта и съ тѣмъ, что отцы церкви и древніе епископы вывели изъ того же ученія."
Такимъ образомъ очевидно, что Церковь, въ смыслѣ строго каѳолическомъ и іерархическомъ, признается и почитается нами (англичанами), тогда какъ протестанты не только не признаютъ ее руководительницею въ дѣлахъ вѣры, но и оспариваютъ самое бытіе ея.
Всѣ, желающіе быть послѣдовательными, члены англиканской церкви должны признать для себя обязательнымъ и сохранять все, что было утверждено авторитетомъ каѳолической церкви до реформаціи. Но протестанты другихъ странъ не удовольствовались простымъ устраненіемъ церковныхъ злоупотребленій. Они желали лишить церковь всякаго авторитета; они поставили себѣ цѣлію привести ее къ совершенному небытію. Только въ одной Англіи чувствовали, что подобный оборотъ дѣла былъ крайностью столько же гибельною, сколько и безразсудною. Въ одной лишь Англіи сердечно возлюбили и сохранили уваженіе къ церковному авторитету, уваженіе вполнѣ оправдываемое разумомъ и плодотворное для жизни; вмѣстѣ съ тѣмъ устранена была всякая мысль о разногласіи между авторитетомъ церкви и авторитетомъ Св. Писанія и допущено въ законныхъ границахъ право разумнаго испытанія и истинной свободы личности.
Этимъ вполнѣ умѣреннымъ образомъ дѣйствованія англиканская церковь обезпечила религіозному знанію возможность пользоваться для своего преуспѣянія тѣми же научными изысканіями и пріемами, которые и во всѣхъ областяхъ знанія признаются непремѣннымъ условіемъ прогресса. Протестанты континента, напротивъ, всякаго, желающаго получить религіозное образованіе, отсылаютъ прямо въ библіи,-- и къ ней только одной,-- обязываютъ каждаго браться за изученіе ея на собственный страхъ, снова проходить тотъ же путь, какой тысячи другихъ людей уже проходили до него. Насъ не будутъ обвинять здѣсь въ преувеличеніяхъ. Но предположимъ, согласно съ протестантами, что Св. Писаніе должно быть изъясняемо исключительно имъ же самимъ; вытекаетъ ли отсюда необходимо по самому существу дѣла то, что ученикъ XIX столѣтія долженъ начать и кончить тамъ, гдѣ началъ и кончилъ ученикъ перваго вѣка? И такимъ образомъ хотя бы міръ продолжалъ существовать десять тысячъ лѣтъ, всѣмъ пришлось бы проходить одинъ и тотъ же путь и постоянно получать одни и тѣ же результаты; послѣдній ученикъ не могъ бы пріобрѣсти познанія болѣе глубокія, чѣмъ первый, за исключеніемъ развѣ тѣхъ случайныхъ различій, какія происходятъ отъ большей способности, или большей умственной силы одного лица предъ другимъ; и тогда, какъ всякая другая отрасль знанія сдѣлала бы счастливые успѣхи, знаніе религіозное, будучи само по себѣ важнѣе всякаго другаго, должно бы быть осуждено на жалкое, печальное и скромное состояніе всегдашняго дѣтства {Съ наложенными здѣсь мыслями нельзя безусловно согласиться. Правда, протестантскій принципъ личнаго и безусловнаго свободнаго испытыванія Св. Писанія подрываетъ процессъ постепеннаго историческаго развитія церковной жизни, которая, по свидѣтельству апостола, должна Восходить отъ силы въ силу, отъ вѣры въ вѣру, дондеже достигнемъ ecu въ мѣру возраста исполненія Христова. Но съ другой стороны христіанство, какъ откровеніе Божіе и религія совершенства, есть нѣчто разъ навсегда законченное и совершенное, не подлежащее законамъ постепеннаго произрастанія и усовершенствованія. Въ этомъ отношеніи необходимо строго различать вѣру какъ объективно данное откровеніе, плѣняющее умъ нашъ въ послушаніе, отъ вѣры субъективной, отъ личнаго усвоенія нами богодарованныхъ истинъ. Послѣдняя безъ сомнѣнія подлежитъ общимъ законамъ человѣческаго развитія и усовершенствованія, тогда какъ первая сама по себѣ всегда неизмѣнна въ своей чистотѣ и истинности.-- Ред. }.
Кромѣ того начало изъясненія мѣстъ Св. Писанія, представляющихся сравнительно темными, посредствомъ болѣе ясныхъ и понятныхъ, влечетъ за собою неудобства еще болѣе серьозныя. Очевидно, что въ словѣ Божіемъ различныя степени ясности или темноты могутъ зависѣть только отъ характера предмета, о которомъ въ извѣстномъ случаѣ идетъ рѣчь. При раскрытіи дѣла столь обширнаго, столь важнаго и всеобъемлющаго, каково дѣло домостроительства нашего спасенія, намъ часто должны встрѣчаться такъ называемыя у св. Павла глубины Божіи. При изложеніи этихъ великихъ тайнъ спасенія многое неизбѣжно должно казаться темнымъ для нашего слабаго ума; впрочемъ не все равно не доступно и въ этомъ случаѣ; многое можетъ быть предметомъ счастливыхъ изысканій, между тѣмъ какъ многое другое превышаетъ наше разумѣніе. Если же (какъ утверждаютъ протестанты) мѣста совершенно ясныя должны служить единственнымъ средствомъ для опредѣленія смысла мѣстъ болѣе темныхъ, то очевидно, что многія изъ этихъ послѣднихъ должны, покрайней мѣрѣ сравнительно и въ нѣкоторыхъ случаяхъ, оставаться совершенно безъ объясненія. Если же допустить, что одинъ и тотъ же предметъ, одна и та же, или почти одна и та же мысль выражена въ различныхъ мѣстахъ Св. Писанія языкомъ различнымъ, то болѣе темнымъ, то болѣе яснымъ, въ такомъ случаѣ было бы трудно защищать мудрость и пожалуй даже благость того Святаго Духа, который глаголалъ въ Писаніяхъ: въ самомъ дѣлѣ, зачѣмъ употреблять выраженія темныя или наводящія сомнѣніе тамъ, гдѣ выраженія ясныя и общепонятныя вполнѣ могли бы выражать собою идеи божественнаго разума? Но далеко не такъ на дѣлѣ. Истины простыя и выражены просто; истины возвышенныя и языкомъ изложены по истинѣ возвышеннымъ; а истины, непостижимыя для человѣческаго ума, находятся подъ тѣмъ священнымъ покровомъ, который лишь тѣ въ состояніи нѣсколько приподнять, которые вмѣстѣ и просвѣщены христіанской вѣрой и одушевлены христіанскою любовію и проникнуты духомъ христіанскаго смиренія. Такія души Господь призываетъ и мы надѣемся, что онѣ послѣдуютъ Его призыву -- углубляться въ тайны Слова Божія, также какъ и въ дѣла творенія Божія. Но какое важное препятствіе, какая сильная преграда встрѣтится на пути ихъ духовнаго преуспѣянія, если самыя возвышенныя истины должны быть измѣряемы самой скромной мѣркой, если глубины Божіи должны быть испытуемы орудіемъ, способнымъ достигать дна только на самой ничтожной глубинѣ! Конечно, если эта премудрость, какую св. Павелъ проповѣдывалъ совершеннымъ, хоть отчасти заключена въ свящ. книгахъ, то она должна остаться навсегда неизвѣстною, если толкователь принимаетъ на себя обязанность объяснять каждое изреченіе Св. Писанія не иначе, какъ низводя его до уровня первыхъ и самыхъ простыхъ начатковъ вѣры; и что сказать въ особенности о пророческихъ мѣстахъ Св. Писанія и между ними о послѣдней и самой возвышенной книгѣ свящ. канона, которая самымъ обширнымъ образомъ открываетъ нашему взору небо и всю будущность? Хотя содержаніе этихъ книгъ и можетъ отчасти быть постигнуто при свѣтѣ исторіи и посредствомъ того, что Бэконъ называетъ созрѣваніемъ историческихъ зародышей (germinant accomplishment), тѣмъ не менѣе имъ очевидно суждено быть, вѣчно непонятными и вслѣдствіе этого пренебрегаемыми, всякая любознательность должна, быть обуздана, всякій религіозный интересъ уничтоженъ, всякое усиліе богословствующаго ума устранено, если допустимъ справедливость того холоднаго принципа протестантской критики, который къ счастію міра былъ неизвѣстенъ высокимъ и благороднымъ умамъ во всѣ времена, умамъ, которые наиболѣе всего споспѣшествовали дѣлу откровенной истины самымъ удачнымъ изъясненіемъ духа божественныхъ словесъ.
Но этого мало: можно опасаться послѣдствій еще болѣе опасныхъ отъ протестантскаго принципа. Самыя ясныя мѣста св. Писанія вообще тѣ, въ которыхъ излагаются мысли, легко выводимыя изъ общихъ понятій о природѣ и Провидѣніи, безъ помоги Откровенія: напротивъ самыя темныя и таинственныя мѣста Св. Писанія вообще тѣ, въ которыхъ раскрывается чистый предметъ Откровенія. По этому, если мы примемъ за существенное правило при толкованіи свящ. истинъ, чтобы смыслъ изреченій этого послѣдняго рода былъ установленъ, и опредѣленъ не иначе какъ посредствомъ изреченій простыхъ и удобопонятныхъ, то не трудно предвидѣть, что чрезъ постоянное приложеніе этого правила къ дѣлу, сокровенный и чрезвычайныя истины Откровенія будутъ мало-по-малу поглощены истинами естественными. Этотъ результатъ представляется неизбѣжнымъ. Въ самомъ дѣлѣ, если въ Св. Писаніи встрѣчаются мысли совершенно ясныя и общепонятныя, то онѣ по протестантскому принципу должны служить типомъ для объясненія мыслей, менѣе ясныхъ: слѣдовательно мысли перваго рода должны быть признаны за точное выраженіе другихъ; другими словами, самый низкій уровень, какой только можно найти, долженъ, насколько возможно, сдѣлаться уровнемъ всего.
Такихъ слѣдствій по самому существу дѣла нужно опасаться, допустивши этотъ принципъ уравненія. Теперь можно сдѣлать такой вопросъ? эти слѣдствія не осуществились ли уже на дѣлѣ: Кому неизвѣстно, что постепенное умаленіе масштаба, примѣняемаго къ толкованію, умаляетъ и цѣлость христіанскихъ вѣрованій, и что, когда части откровенія всего менѣе сокровенныя и чрезвычайныя сдѣлаются мѣриломъ всего остальнаго, то вся система христіанства обыкновенно оканчивается социніанствомъ, и можетъ быть кончилась бы еще болѣе чѣмъ нибудь далекимъ отъ настоящаго христіанства, если бы только это было возможно? И кого не поразитъ тотъ фактъ, что всѣ протестантскія церкви, какія мы знаемъ, за исключеніемъ нашей, болѣе или менѣе быстро приближаются къ содиніанству? Между тѣмъ (мы имѣемъ полное право это прибавить) путь, которымъ идетъ это движеніе (общее всѣмъ протестантскимъ церквамъ), есть именно тотъ, которымъ, по указанію своего принципа, идутъ протестанты, прибѣгающіе къ простѣйшимъ мѣстамъ Писанія какъ къ единственнымъ, дающимъ вѣрнѣйшій ключъ къ уразумѣнію всего Писанія. Англиканская церковь одна предохранила себя отъ этаго пагубнаго вліянія: и это исключеніе, очевидно, должно приписать тому, что въ ней на ряду съ ученіемъ Слова Божія, которое она рекомендуетъ всѣмъ и каждому изъ своихъ членовъ способныхъ къ тому, сохраняется почтительное уваженіе къ согласному преданію каѳолической церкви; это уваженіе, помогающее истиннымъ чадамъ нашей церкви понимать то, что находится въ предѣлахъ ихъ пониманія, располагаетъ ихъ въ то же время склоняться предъ предметами очевидно недоступными. Таковъ всегда былъ духъ англиканской церкви и въ результатѣ всегда пріобрѣталось соглашеніе разумной свободы съ разумной дисциплиной, приверженности ко всему тому, на чемъ лежитъ печать единодушнаго, согласія временъ прошедшихъ съ успѣхами разумной мысли, которыми Провидѣнію, можетъ быть, будетъ угодно, по Своей благости, благословить нашихъ потомковъ.
Усвоивъ этотъ духъ лучше, чѣмъ всякое другое исповѣданіе, не исключая и римско-католическаго {Но не православнаго.-- Ред. }, англиканская церковь усвоила точное правило христіанской древности, правило, установившееся въ тотъ особенно періодъ, когда энаніе и чистота нравственная находились въ самомъ тѣсномъ единеніи между собою, когда безпрерывная борьба противъ заблужденія изощряла способности борцовъ и когда разумъ не (іылъ еще охваченъ тѣмъ мракомъ, который тяготѣлъ надъ нимъ въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ. Этой эпохѣ мы обязаны писателемъ, который лучше всѣхъ другихъ писателей разъяснилъ и утвердилъ руководительное начало для изъясненія си, Писанія, принятое каѳолическою церковью. Св. Викентій Лиринскій {Православная церковь не признаетъ его въ ликѣ свитыхъ.-- Ред. }, который жилъ на островѣ Лиринѣ и былъ пресвитеромъ христіанской церкви, процвѣталъ въ V вѣкѣ. Ни одинъ изъ предшествовавшихъ ему отцовъ церкви не пролилъ столько свѣта на истинно каѳолическое толкованіе Ов. Писанія, равно какъ ни одинъ изъ послѣдующихъ богослововъ не бросилъ ни одного новаго луча на этотъ предметъ. Вотъ почему краткое изложеніе системы св. Викентія, безъ сомнѣнія, будетъ столько же пріятно читателю, по причинѣ ея внутреннихъ достоинствъ, сколько и полезно для лучшаго уясненія началъ нашей національной церкви (англійской). Онъ начинаетъ положеніемъ, что всякій, желающій избѣжать заблужденія въ религіозныхъ вѣрованіяхъ, долженъ совѣтоваться съ Св. Писаніемъ, какъ руководительнымъ началомъ первостепенной важности, а потомъ, уже во-вторыхъ обращаться къ преданію {Commonitorium, с. II, р. 7. Oxford. 1851.}. Но, прибавляетъ онъ, такъ какъ канонъ свящ. книгъ представляетъ вполнѣ законченное цѣлое и сообщаетъ болѣе чѣмъ достаточныя свѣдѣнія о каждомъ предметѣ христіанской вѣры, то могутъ спросить, что же за необходимость обращаться еще къ авторитету церковнаго мнѣнія?" На это возраженіе онъ отвѣчаетъ: іЧго касается самой глубины Св. Писанія, то не всѣ могутъ понимать одинаково ее въ одномъ и томъ же смыслѣ: одинъ толкуетъ божественныя изреченія такъ, другой -- совершенно иначе; такъ что не смотря на единство источника, пожалуй можетъ образоваться почти столько же мнѣній, сколько и людей... Такимъ образомъ при множествѣ самыхъ серьозныхъ недоумѣній и крайне разнообразныхъ заблужденій, оказывается въ высшей степени необходимымъ при толкованій пророковъ и апостоловъ держаться, какъ путеводной нити, церковнаго и каѳолическаго преданія" {Sel. с. II, р. 8.}.
Показавъ такимъ образомъ необходимость новаго начала въ пособіе Св. Писанію, и указавъ единственное мѣсто, гдѣ нужно искать такого начала, Викентій начинаетъ раздѣльно излагать различные доводы, долженствующіе возбудить въ насъ увѣренность и сообщить вѣрное направленіе. "Мы особенно должны заботиться о томъ, чтобы исповѣдывать то, чему вѣровали вездѣ, всегда, всѣ христіане,-- Quod ubiqьe, quod semper, quod ab omnibus creditum est" {Id. с. II, р. 9.}. Но опасаясь, что эти краткія выраженія не передаютъ удовлетворительно его мысли, онъ въ концѣ своего коммониторія разкрываетъ ее подробно: "Истинныя чада каѳолической церкви должны особенно стараться изъяснять божественный канонъ, при помощи преданій вселенской церквй и по правиламъ каѳолическаго Богословія; слѣдуетъ имъ держаться всеобщности, древности и единодушнаго согласія каѳолической и апостольской церкви/ И если когда нибудь часть будетъ возставать противъ цѣлаго, новость противъ древности, разногласіе одного иди нѣсколькихъ противъ согласія всѣхъ иди большей части вѣрующихъ: то неповрежденность цѣлаго должна быть предпочтена поврежденію части. Относительно же всеобщности, должно предпочитать благочестивую древность нечестивымъ нововведеніямъ. Что же касается древности, то въ этомъ отношеніи должно прежде всего предпочитать общія опредѣленія вселенскихъ соборовъ, если они есть, дерзости одного или нѣсколькихъ лицъ. Но если извѣстный вопросъ не былъ разрѣшенъ ни однимъ вселенскимъ соборомъ, то мы должны слѣдовать первому по порядку авторитету -- единодушному и послѣдовательному мнѣнію большинства самыхъ великихъ богослововъ" {Comm. С. XXVII. р. р. 109, 110.}. Раскрывая такимъ образомъ свою мысль, си, Викентій прибавляетъ нѣсколько словъ, свидѣтельствующихъ о его совершенной увѣренности въ справедливости установленнаго имъ правила, При помощи этихъ правилъ, если только мы будемъ соблюдать ихъ точно, обдуманно и тщательно, безъ большаго затрудненія можемъ разоблачать каждое вредное заблужденіе еретиковъ, которые могутъ возставать противъ церкви" {Id. с. XXVII р. 110.}.
Надѣемся, что и при небольшомъ вниманіи легко будетъ какъ въ этихъ, такъ и другихъ подобныхъ мѣстахъ открыть съ одной стороны поразительное согласіе между Викентіемъ и протестантскою церковію Англіи, съ другой -- столь же поразительное несогласіе его съ церковію римскою.