1) Церковь римская утверждаетъ нетолько то, что есть два руководительныя начала въ дѣлахъ вѣры, но и то, что эти два начала имѣютъ одинаковый авторитетъ {Тоже утверждаетъ и православная церковь.-- Ред. }; что на ряду съ писаннымъ. Словомъ Божіимъ существуетъ неписанное, и что авторитетъ перваго столь же рѣшителенъ, какъ и послѣдняго. Св. Викентій напротивъ признаетъ только одно главное руководительное начало: "авторитетъ божественнаго закона, божественный канонъ свящ. Писаній,-- Divivni legis avctoritas; canon dimnus scripturarum sacrarum ". Къ этому главному началу онъ прибавляетъ второстепенное: Ecclesiae catholicae traditio, преданіе каѳолической церкви: это не то значитъ, что онъ абсолютно ничего не хочетъ приравнивать къ авторитету Слова Божія, а только то, что глубина смысла, постоянно встрѣчающаяся въ свящ. книгахъ, ставитъ въ необходимость обращаться къ единодушному согласію мудрыхъ и благочестивыхъ людей, какъ лучшему оплоту противъ непониманія частныхъ лицъ и индивидуальной несостоятельности. Доказать, что тотъ же самый взглядъ строго и буквально усвоенъ и приложенъ къ дѣлу англиканскою церковью, вотъ прямая цѣль настоящихъ замѣтокъ.
2) Изложимъ теперь въ немногихъ словахъ второй замѣчательный пунктъ противорѣчія съ римско-католическою церковью и согласія съ англиканскою. Св. Викентій совершенно согласно съ англиканскою церковью предлагаетъ помогать, а не препятствовать личному сужденію вѣрующихъ. Это различіе взглядовъ между каѳолическою церковью V вѣка и новѣйшею римскою заслуживаетъ особеннаго вниманія. Римская церковь не даетъ своимъ чадамъ никакого сподручнаго образца, которымъ они въ случаѣ нужды могли бы руководствоваться, такъ какъ ея собственное категорическое рѣшеніе служитъ для нихъ первымъ и послѣднимъ авторитетомъ. Они должны слѣпо подчиняться этому рѣшенію, иди же становятся дѣтьми непокорными и мятежными. Так. образ. правило св. Викентія не только оставлено безъ вниманія, но прямо нарушено и отвергнуто самымъ очевиднымъ образомъ. Въ самомъ дѣлѣ, что говоритъ св. Викентій? " Site ego, sive alius... если я самъ или кто нибудь другой захотѣлъ бы раскрыть подлоги и избѣжать сѣтей возникающихъ по временамъ еретиковъ; то мы должны, съ помощію Божіею, укрѣплять свою вѣру двояко: авторитетомъ божественнаго закона и преданіемъ церкви {Commonit. с. II. р. 7.}". Нельзя обманываться въ смыслѣ словъ, sice ego, sice alius, т. е. каждый отдѣльный членъ церкви долженъ стоять на стражѣ своей собственной вѣры, каждое лицо должно наблюдать за самимъ собою, за своею собственною вѣрой, при посредствѣ своихъ собственныхъ лучшихъ и благоразумнѣйшихъ усилій, лично обращаясь къ Св. Писанію и лично испытывая древность. Что можетъ быть противнѣе этой свѣтлой системѣ, открывающей широкій просторъ для каждаго, какъ не этотъ мрачный и безусловный авторитетъ, который проводится современною римскою церковью чрезъ своихъ служителей, который никому не дозволяетъ того, что св. Викентій предписываетъ всѣмъ, и который объявляетъ преступленіемъ то, что у него внушается, какъ долгъ.
Совершенное согласіе, существующее въ этомъ отношеніи между св. Винентіемъ и англиканскою церковью, какъ мы надѣемся, довольно уже очевидно изъ общихъ основаній этого разсужденія, такъ что всякія дальнѣйшія замѣтки на этотъ разъ оказываются уже излишними. Впрочемъ мы скажемъ еще нѣсколько словъ объ этомъ предметѣ впослѣдствіи.
3) Но самое замѣчательное противорѣчіе между св. Викентіемъ и римскою церковью заключается въ ихъ взглядахъ на аппелляцію, которую св. Викентій заповѣдуетъ намъ, какъ непремѣнную обязанность, но которую римская церковь строго осуждаетъ, какъ верхъ опасности и даже какъ дѣло, угрожающее разрушеніемъ всего. Что долженъ дѣлать каѳолическій христіанинъ, говоритъ св. Викентій, если какая нибудь новая язва заразитъ не только малую часть, но и все тѣло церкви? И вотъ что отвѣчаетъ: "въ этомъ случаѣ онъ долженъ всѣ свои заботы направить къ тому, чтобы держаться древности" {Commonit с. III, р. 10.}. Это значитъ: христіане, для которыхъ, по ихъ собственному мнѣнію, до видимому настали "печальные дни" заблужденія, не должны поддаваться этому заблужденію, какъ бы оно вообще ни было распространено и какъ бы сильно не поддерживали его наличные авторитеты. Какъ православные члены каѳолической церкви, вѣрующіе должны апеллировать на двусмысленныя заповѣди настоящаго времени къ записаннымъ вѣрованіямъ вѣковъ болѣе чистыхъ, къ единодушному голосу благочестивой древности.
Нужно ли добавлять, что первой принципъ римско-католической дисциплины находится въ прямомъ противорѣчіи съ этимъ правиломъ св. Викентія. По ученію римской церкви лица, послѣдовательно занимающіе мѣсто церковныхъ властей, имѣютъ неотъемлемое право на безусловное повиновеніе со стороны остальныхъ членовъ церкви; что эти-то власти и составляютъ собственно церковь, которой христіанинъ долженъ повиноваться, подъ опасеніемъ попасть въ разрядъ язычниковъ или мытарей; вотъ почему тамъ нѣтъ мѣста для той аппелляціи, которую рекомендуетъ св. Викентій, и всякая попытка въ этомъ родѣ сдѣлалась невозможностью, такъ какъ ее обыкновенно клеймятъ гнуснымъ именемъ ереси. Вотъ почему также докторъ Говардъ, говоря объ аріанахъ (заблужденія которыхъ онъ впрочемъ побѣдоносно поражаетъ) выражается такимъ языкомъ: "Если согласиться съ требованіемъ, которое заявляютъ всѣ реформаторы, т. е. чтобы апеллировать на современную католическую церковь ко временамъ прошедшимъ, то споръ кончится только тогда, когда мертвые заговорятъ" {The true Church of Christ, t. II, Preface, p. IX. Dublin, 1808.}.
Съ другой стороны нашъ лучшій, нашъ умнѣйшій реформаторъ, Ридлей {
Ридлей, Николай, одинъ изъ дѣятельнѣйшихъ пособниковъ реформаціи въ Англіи, сотрудникъ извѣстнаго реформатора архіеп. Кэнтербгорійскаго Кранмера, былъ послѣдовательно епископомъ Рочестерскимъ и потомъ Лондонскимъ и сожженъ на кострѣ 16 октября 1555 г. при королевѣ Маріи, какъ еретикъ. Отъ него осталось довольно много полемическихъ сочиненій, направленныхъ противъ римской церкви.-- Ред. } (бывшій болѣе чѣмъ кто либо другой изъ его современниковъ истиннымъ истолкователемъ англиканской церкви, которая въ то время заново преобразовывалась) на своемъ диспутѣ въ Оксaортѣ указываетъ на тоже самое мнѣніе Св. Викентія, какъ на основаніе, оправдывающее какъ его собственный образъ мыслей, такъ и его собратій. "Что касается тѣхъ вопросовъ, относительно которыхъ существуетъ разнорѣчіе въ церкви Божіей, говоритъ онъ, то я слѣдую мудрому совѣту Викентія Лиринскаго, свидѣтельство котораго, я надѣюсь, вы не будете отвергать; онъ, давая намъ правила, при помощи которыхъ можно узнать каѳолическую церковь, среди всѣхъ расколовъ и ересей, выражается такимъ образомъ: Когда, говоритъ онъ, ереси осквернили нѣкоторую часть церкви, тогда предпочитайте все остальное этой части; если же заражена наибольшая часть, тогда отдавайте предпочтеніе древности " {Глочестеръ Ридлей, Life of Bichop Ridley, pp. 613, 614.}.
Нужно замѣтить, что ни одно мѣсто изъ древнихъ писаній не приводилось такъ часто римскими католиками, какъ правило св. Викентія: Quod ubique, quod semper, quod ab omnibus. По видимому, они вовсе не замѣчаютъ, что это правило у нихъ нетолько нарушено, но и совершенно разрушено ихъ претензіей на безусловный авторитетъ; въ ихъ рукахъ quod semper и quod ab omnibus превратилось въ одно quod ubique, за которое они твердо держатся, но совершенно бездоказательно. Св. Викентій былъ убѣжденъ, что самое очевидное согласіе извѣстнаго поколѣнія нуждается въ санкціи и можетъ нуждаться въ исправленіи предъ судомъ всѣхъ минувшихъ поколѣній; даже болѣе -- съ перваго раза нельзя успокоиваться на одномъ кажущемся "единодушіи", а нужно напередъ серьозно изслѣдовать, чтобы видѣть -- составляетъ ли извѣстный пунктъ выраженіе идей какой либо партіи, или ученіе, признаваемое покрайней мѣрѣ всѣми свѣтилами церкви. Но возможны ли, удобоприложимы ли эти два послѣднихъ требованія, если долгъ каждаго христіанина состоитъ не въ испытываніи, а въ подчиненіи? Наличныя власти, можетъ быть, почувствуютъ въ своей совѣсти потребность посовѣтоваться съ древностью, прежде чѣмъ приступить къ рѣшенію того или другого богословскаго вопроса; но если частное лице вздумаетъ воспользоваться этимъ правомъ, то на его образъ дѣйствій должно смотрѣть не иначе какъ на выраженіе самаго явнаго неповиновенія.
Въ противоположность духовному деспотизму св. Викентій въ цитованныхъ уже нами мѣстахъ равно какъ и въ другихъ соображеніяхъ, приводимыхъ въ подкрѣпленіе своего великаго аргумента, нетолько призваетъ право личнаго сужденія, но и на пользованіе этимъ правомъ смотритъ какъ на нѣчто неразрывно связанное съ обязанностью, которую онъ заповѣдуетъ. Наприм. когда онъ предупреждаетъ читателя, что должно съ особеннымъ тщаніемъ испытывать согласіе древнихъ св. отцевъ и слѣдовать ему не во всѣхъ второстепенныхъ вопросахъ божественнаго закона, а только, или покрайней мѣрѣ преимущественно, въ правилахъ вѣры" {Commonit. с. XXVIII, p. 8.}, то въ этомъ предупрежденіи очевидно не заключается ли та мысль, что испытаніе и изслѣдованіе должны быть дѣломъ каждаго человѣка, судящаго по своему собственному разумѣнію? Если бы нужно было обращаться къ авторитету въ томъ или другомъ случаѣ, то конечно этотъ авторитетъ былъ бы прямо указанъ. Но такія выраженія, какъ -- magno nobis studio investi tiganda, доказываютъ неопровержимымъ образомъ, что, по мысли св. Викентія, каждый просвѣщенный христіанинъ, а не исключительно священнослужители, имѣетъ право и даже обязанъ не только обращаться за разрѣшеніемъ недоумѣній къ древности, но и выбирать самый предметъ для своей аппелляціи.
Но при этомъ св. Викентій требуетъ еще одного новаго условія для изслѣдованія, условія, представляющаго намъ новое неопровержимое доказательство того, что ничто не можетъ быть такъ чуждо желаніямъ Викентія, какъ это слѣпое подчиненіе живымъ ли то, или умершимъ. Онъ предупреждаетъ насъ, что въ своихъ апелляціяхъ къ древности мы не должны на мнѣнія каждаго писателя смотрѣть, какъ на доказанныя; напротивъ онъ утверждаетъ, что должно имѣть въ виду мнѣнія однихъ тѣхъ отцевъ, которые жили, учили и постоянно пребывали въ вѣрѣ и общеніи каѳолической церкви, и за свою святость, мудрость и постоянство сподобились или съ вѣрою умереть во I. Христѣ, или съ радостію умереть за I. Христа". Далѣе какъ-бы желая съ разу высказать все, что можно, съ цѣлію внушить вмѣстѣ и осторожность и довѣрчивость, св. Викентій прибавляетъ: "однакожъ и такимъ писателямъ мы должны вѣрить подъ тѣмъ условіемъ, чтобы только то считать за несомнѣнное, вѣрное и неизмѣнное, что ясно, многократно и непоколебимо было утверждаема всѣми или большинствомъ отцевъ, которые или прямо принимали извѣстное ученіе, или соглашались съ нимъ и передавали потомству. Так. обр. мы должны только то принимать, что одобрено въ нѣкоторомъ родѣ соборомъ учителей, проникнутыхъ полнымъ согласіемъ. Все же содержимое каждымъ лицемъ въ частности, отдѣльно отъ всѣхъ и вопреки всѣмъ другимъ, все это должно быть отнесено къ разряду Фантазій частныхъ, сокровенныхъ, личныхъ, не смотря на то, каковы бы ни были святость и образованность этого лица, хотя бы онъ былъ епископомъ, исповѣдникомъ, или даже мученикомъ; и всѣ подобнаго рода личныя фантазіи должны быть строго отличаемы отъ ученія общаго, вселенскаго, обязательнаго въ церкви" {Commonit. с. XXVIII, рр. 113, 114.}.