Какъ были бы странно задирчивыми всѣ эти увѣщанія и столь подробныя наставленія, если бы они были обращены къ постоянному трибуналу, обладающему всегдашнею и непреложною непогрѣшимостью! Какъ было бы неумѣстно и рѣшительно безполезно обращаться съ подобными замѣчаніями къ каждому христіанину въ частности, при предположеніи, что такой трибуналъ существуетъ! Непогрѣшимый трибуналъ не могъ имѣть въ нихъ никакой нужды, а подчиненные его не могли бы сдѣлать изъ нихъ никакого приложенія, не сдѣлавшись виновными въ еретической непокорности; едва ли могли они ихъ слушать, не грѣша противъ распорядителей своей совѣсти! Но св. Викентій но дѣлаетъ ни малѣйшаго намека на существованіе такого трибуналу его рѣчь въ полномъ своемъ объемѣ прямо обращается ко всѣмъ христіанамъ въ совокупности: онъ показываетъ, что христіане имѣютъ право дѣлать сами по себѣ и чего ожидать отъ нихъ, онъ заявляетъ, что всѣ просвѣщенные члены церкви должны исполнять очень серьозную обязанность, которая состоитъ не только въ знаніи, но и въ тщательномъ изученіи цѣлаго ряда писателей, просвѣтившихъ христіанскій міръ. Ибо ясно, что так. образомъ, и только такимъ, мы можемъ отыскать тѣхъ, на которыхъ должны смотрѣть, какъ на своцхъ духовныхъ вождей, какъ на святое и великое общество in fide et соттипіопе catholica, sancte, sapienter, constanier viventes, docentes et permanentes.
Итакъ не слѣпое подчиненіе какому-нибудь существующему авторитету внушаетъ св. Викентій, онъ внушаетъ принимать свидѣтельства согласныя между собою послѣ разумнаго испытанія и безпристрастной оцѣнки. Не унижать и не устранять разумъ хотѣлъ онъ, а привести его въ такое состояніе, въ которомъ сдѣлалась бы для него возможною свободная и просвѣщенная дѣятельность. Это -- состояніе не сжатія, но расширенія умственнаго; это -- устраненіе всякихъ ограниченныхъ взглядовъ, всякихъ предразсудковъ партіи, всякихъ случайныхъ недоразумѣній и вступленіе на поле изслѣдованія самаго обширнаго, возвращеніе къ самому чистому источнику просвѣщенія и къ самой возвышенной сферѣ благородныхъ и высокихъ чувствъ. Однимъ словомъ Св. Викентій былъ каѳолическимъ христіаниномъ и какъ христіанинъ каѳолическій хотѣлъ установить нашъ взглядъ на облакъ христіанскихъ свидѣтелей, точно также какъ Св. Павелъ въ 11 главѣ своего посланія къ Евреямъ установлялъ свой взглядъ на облакъ свидѣтелей іудейскихъ; онъ желаетъ, чтобы въ свѣтилахъ нашей болѣе блистательной тверди (Новозавѣтной) мы могли найти утвержденіе, ободреніе, наставленіе и религіозное одушевленіе, что апостолъ не стыдится принимать отъ болѣе слабыхъ лучей вѣры и благочестія -- ветхозавѣтныхъ.
Таковъ взглядъ Св. Викентія Лиринскаго. Но гдѣ теперь сохраняется уваженіе къ этому взгляду, если не въ англиканской церкви? Континентальныя протестантскія исповѣданія не имѣютъ даже претензіи чтить древность; римская церковь всегда заявляла эту претензію, но вмѣсто того, чтобы чтить древность, сдѣлалась идоломъ самой себя {Есть еще христіанская церковь, просмотрѣнная авторомъ,-- церковь, которая идетъ въ своемъ уваженіи къ древности гораздо дальше всѣхъ другихъ христіанскихъ церквей, не исключая и англійской. Это церковь православная!-- Ред. }. Одна англиканская церковь приняла среднее направленіе, идя тѣмъ же утѣшительнымъ путемъ и по тѣмъ же благословеннымъ стопамъ въ сопутствіи Св. Викентія, каѳолическихъ епископовъ и древнихъ отцевъ, простираясь въ своемъ шествіи до тѣхъ поръ, до какихъ они простерлись и останавливаясь тамъ, гдѣ они остановились.
Послѣднее положеніе не можетъ быть оспориваемо. Всѣ признаютъ, что англиканская церковь въ своемъ уваженіи къ каѳолической древности не идетъ далѣе, чѣмъ Св. Викентій и ему подобные. Но можно еще съ полнымъ правомъ спросить: дошла-ли она до этого пункта?-- Не многочисленные, но очень важные авторитеты, къ которымъ мы уже прибѣгали въ этомъ разсужденіи, кажется, даютъ намъ удовлетворительный отвѣтъ на это. Полнѣйшая довѣренность къ четыремъ первымъ вселенскимъ соборамъ, выраженная въ знаменитомъ актѣ королевы Елисаветы, осторожное предупрежденіе проповѣдникамъ не переходить предѣлъ вѣчныхъ, утвержденныхъ Писаніемъ и каѳолическимъ преданіемъ, предупрежденіе, находящееся въ опредѣленіяхъ той же королевы; наконецъ открытое и прямое обращеніе къ преданію и отцамъ въ Предисловіи къ нашей литургіи,-- все это отличаетъ характеръ нашей церкви и неоспоримо показываетъ, что правило Св. Викентія есть ея правило и что практика древности есть ея единственная законная практика.
Намъ остается однакожъ нѣсколько обстоятельнѣе разсмотрѣть доводы, касающіеся литургической части. Наша церковь въ своихъ формулахъ говоритъ о церкви каѳолической языкомъ древности т. е. въ выраженіяхъ, внушенныхъ взглядами св. Викентія. Онъ съ особенною ясностію выразилъ вѣрованія всѣхъ каѳолическихъ христіанъ своего времени. Англиканская церковь вполнѣ усвоила себѣ эти вѣрованія, соблюдая тѣ же древнія богослужебныя формулы и по образцу ихъ въ случаѣ нужды составляя новыя. Такъ въ древнихъ церковныхъ коллектахъ {Родъ церковныхъ молитвъ, подобныхъ нашимъ ектеніямъ.-- Ред. }, сохраняемыхъ нашею церковью, она молитъ Бога "соблюсти церковь свою, которая есть семья Его, въ истинной вѣрѣ" {Coll, въ 5-е воскресенье послѣ Богоявленія.}; простирать свое спасительное дѣйствіе на каждаго изъ ея членовъ, такъ какъ "Духомъ Его все тѣло управляется и освящается" {Coll, въ св. Пятьдесятницу.}; сохранять церковь, которая есть семья Его, въ постоянномъ благочестіи {Coll, въ недѣлю 22-ю по Пятьдесятницѣ. }.-- Если эти и другія подобныя выраженія,-- и по своему первоначальному значенію и по самымъ точнымъ и согласнымъ объясненіямъ, основаннымъ на авторитетахъ, должны быть отнесены къ церковной іерархіи какъ внѣшнему, видимому правительству церковному, то и при такомъ ихъ значеніи съ строгой логической необходимостью вытекаетъ, что какъ интересъ, такъ и долгъ каждаго христіанина въ частности состоитъ въ томъ, чтобы прилѣпляться къ церковному общенію, изучать ходъ церковной жизни и тщательно слѣдовать но стопамъ этого руководимаго свыше общества для того, чтобы шествовать въ его свѣтѣ, почерпать наставленія въ его памятникахъ и святое воодушевленіе въ его вліяніи.
Въ своихъ собственныхъ молитвенныхъ воззваніяхъ къ Богу англиканская церковь говоритъ тѣмъ же самымъ языкомъ. Она проситъ Бога, чтобы "Онъ предохранялъ Свою церковь отъ ложныхъ апостоловъ и руководилъ и управлялъ ею чрезъ истинныхъ и вѣрныхъ пастырей" {Coll, на праздникъ св. Матѳея.}; она говоритъ, что она есть "святая церковь, просвѣщенная небеснымъ ученіемъ" {Coll, на праздникъ св. Марка.}; "зданіе, которое Самъ Богъ возвелъ на основаніи апостолъ и пророкъ, ученіемъ которыхъ мы должны быть соединены другъ съ другомъ въ единствъ Духа, чтобы чрезъ Того, который есть краеугольный камень, сдѣлаться святымъ храмомъ, благопріятнымъ Богу" {Coll, на праздникъ св. Симона и Іуды.}. Наконецъ она есть единственное причастіе и общеніе избранныхъ, соединенныхъ въ таинственномъ тѣлѣ нашего Господа {Coll, на праздникъ всѣхъ святыхъ.}, и вслѣдствіе этого мы должны просить Бога сподобить насъ "послѣдовать Его блаженнымъ праведникамъ во всякой добродѣтели и благочестіи, чтобы достигнуть наконецъ обладанія неизреченными радостями, какія Богъ уготовалъ истинно любящимъ Его".
А если такъ возвышенъ взглядъ англиканской церкви, если она приписываетъ каѳолической церкви столь высокія свойства; если она смотритъ на единеніе съ каѳолической церковью, какъ на дѣло въ высшей степени вожделѣнное; если она заповѣдуетъ слѣдовать свѣтиламъ каѳолической церкви, какъ указующимъ прямой путь къ блаженной вѣчности: то можно ли лучше выразить всю справедливость правила св. Викентія? Можно ли сочувственнѣе отнестись къ чувствамъ, одушевляющимъ творенія этого знаменитаго мужа? Не забудемъ, что это выраженіе и это сочувствіе не искуственно поддѣланы, а сами собой вылились въ произведеніяхъ, передающихъ по преимуществу языкъ сердца, въ произведеніяхъ чуждыхъ всякой искуственности, тонкостей и умственной выдержанности, и слѣдовательно стоящихъ внѣ всякихъ подозрѣній, именно въ пламенныхъ и торжественныхъ воззваніяхъ къ тому Всемогущему Богу, "предъ Которымъ отверзты всѣ сердца, извѣстны всѣ желанія и отъ Котораго не сокрыта никакая тайна".
Но продолжимъ.-- Это желаніе "единства духа", съ такой силою выраженное въ церковной коллектѣ на праздникъ св. Сумона и Іуды, благодаря исправителямъ нашей литургіи въ 1662 г., сдѣлалось предметомъ ежедневнаго моленія, въ "молитвѣ для всѣхъ состояній и положеній жизни". Въ этомъ высокомъ произведеніи благочестія, относящемся къ первенствующимъ временамъ по своему духу, хотя и новомъ по своему происхожденію, мы усердно молимся о такомъ преспѣяніи каѳолической церкви, при которомъ всѣ разсѣянныя овцы будутъ собраны въ одинъ овчій дворъ, и когда онѣ, идя путемъ истины, какъ раздѣляющія одну и ту же вѣру, не только будутъ искать, но и достигнутъ и вкусятъ радость единства духа въ союзѣ мира. Но какъ путь истины только одинъ, такъ и единство духа можетъ быть только одно; блаженное единство духа и сердца со всею каѳолическою церковью,-- не только съ существующими христіанскими обществами, но и съ безчисленнымъ множествомъ вѣрныхъ, жившихъ прежде насъ. Въ самомъ дѣлѣ, это единство, простирающееся на древнюю церковь, есть единственно твердое основаніе, на которомъ зиждется настоящее единство съ современными церквами, равно какъ единство съ будущей церковью, имѣющею восходить отъ силы въ силу на землѣ и достигнуть мѣры возраста на небѣ. Необходимо имѣть ясное и опредѣленное начало единства, а такое начало не можетъ быть ни раскрыто, ни понято ни кѣмъ, кромѣ подражателей наслѣдствующихъ обѣтованія вѣрою и долготерпѣніемъ (Евр. VI, 12). Когда же мы просимъ силъ "хранить вѣру въ единствѣ духа и союзѣ мира", то молимъ Бога содѣлать насъ участниками вѣры, духа и вѣчнаго мира тѣхъ, которые во всѣ времена были восхищаемы отъ церкви земной къ церкви небесной, отъ сонма святыхъ на землѣ къ сонму первородныхъ въ царствѣ свѣта и любви.
Но это далеко не единственное дѣло, за которое исправители нашего служебника 1662 года заслуживаютъ нашу признательность. Эти мудрые и благочестивые люди имѣли глубокое уваженіе къ каѳолической древности и, въ силу этого уваженія, не упустили ни одного благопріятнаго случая выдвинуть на первый планъ тѣ великія начала, которыя составляютъ узелъ, соединяющій англиканскую церковь съ временами самаго чистаго каѳоличества. Однимъ изъ принимавшихъ дѣятельное участіе въ этомъ исправленіи былъ знаменитый епископъ Пирсонъ, который, своимъ "изложеніемъ cѵмвола" и въ особенности своимъ неподражаемымъ подборомъ свидѣтельствъ доказываетъ, что св. Викентій не могъ бы имѣть лучшаго ученика. Но кто внимательно будетъ разсматривать все сдѣланное въ эту эпоху, тотъ замѣтитъ духъ, одушевлявшій сотрудниковъ этого дѣла въ каждой чертѣ ихъ руки. Очевидно, главнымъ предметомъ исправленія для нихъ были нѣкоторыя уклоненія отъ древности, которыя, по убѣжденію Мартина Буцера {Мартинъ Буцеръ -- одинъ изъ дѣятельнѣйшихъ реформаторовъ XVI вѣка, принимавшій участіе въ церковной организаціи протестантскихъ обществъ въ Германіи, Швейцаріи и Англіи -- род. 1491 г., сконч. 1551 г.-- Ред. }, но вопреки мнѣнію умнаго и умѣреннаго Ридлея (мы имѣемъ основанія такъ думать) вкрались во 2-ю книгу общественныхъ молитвъ, изданную въ царствованіе Эдуарда VI.
На этотъ разъ намъ достаточно указать для примѣра на одинъ фактъ.