Въ первой книгѣ общественныхъ молитвъ, изданной въ царствованіе этого короля, было удержано поминовеніе усопшихъ, прославившихся своимъ благочестіемъ, поминовеніе, соблюдавшееся отъ первыхъ временъ, и именно удержано въ молитвѣ за церковь воинствующую, но, можетъ быть, въ то время не обратили достаточнаго вниманія на перемѣну вкусовъ и чувствъ этого періода. Какъ бы то ни было, но при второй ревизіи въ 1551 г. это мѣсто было совершенно опущено; и съ этого времени до послѣдней ревизіи, упомянутая молитва оканчивалась прошеніемъ за находящихся въ нуждѣ, въ болѣзни, или въ какой нибудь другой печали. Между тѣмъ въ книгѣ молитвъ назначенной для Шотландіи, 1637 г, поминовеніе усопшихъ было возстановлено въ выраженіяхъ почти не отличающихся отъ выраженій подлинной службы. Къ свою очередь англійскіе исправители 1662 г. въ этомъ, какъ и во многихъ другихъ случаяхъ, слѣдуя примѣру шотландской книги общественныхъ молитвъ, внесли выразительное и очень трогательное сокращеніе древняго поминовенія усопшихъ. Это мѣсто и коротко и просто; но обнимаетъ предметъ слишкомъ обширный для того, чтобы его можно было заключить въ такія тѣсныя рамки, и притомъ принадлежащій къ числу самыхъ важныхъ предметовъ, какіе только можетъ обнять правильно настроенное воображеніе. Между тѣмъ оно передаетъ намъ сущность основнаго взгляда св. Викентія. Здѣсь мы благодаримъ Бога "за всѣхъ Его служителей, скончавшихся въ Его вѣрѣ и Его страхѣ; молимъ Его о томъ, чтобы Онъ сподобилъ насъ послѣдовать ихъ доброму примѣру, чтобы вмѣстѣ съ ними имѣть часть въ царствѣ небесномъ". Здѣсь мы благодаримъ Бога за нихъ; вотъ почему мы должны смотрѣть на нихъ не только съ уваженіемъ, но и съ нѣкоторымъ интересомъ какъ на чистыхъ въ себѣ самихъ, и какъ предназначенныхъ Тѣмъ, къ Кому мы обращаемся, послужить для насъ и для всѣхъ послѣдующихъ за нами людей источникомъ благодѣяній и благословеній. И такимъ образомъ мы постоянно ходатайствуемъ объ этомъ въ молитвѣ, составляющей существенную часть самаго торжественнаго нашего богослуженія; а это показываетъ, что предметъ этотъ имѣетъ не случайное только значеніе, обусловливаемое простымъ употребленіемъ, а постоянное приложеніе къ жизни, возвышающее сердце. Лица, на которыя намъ указываютъ и которымъ мы обязываемся подражать (ибо благодарить Бога за благодѣянія, значитъ обязываться извлекать изъ нихъ пользу), эти святыя и высокія лица составляютъ именно то общество, къ которому отсылаетъ насъ ев. Викентій, тотъ непрерывный рядъ (насколько мы можемъ слѣдить за нимъ) почившихъ въ вѣрѣ и страхѣ Божіемъ,-- Qui in fide et commnnione calholica, sancte, sapienter et constanter vioentes, tel mori in Christo fideliter, tel orcidi pro Christo feliciter meruervnt {Common с. XXVIII. р. 113.}.
Слова: вѣра и страхъ обнимаютъ, bciq религію. Вѣра содержитъ въ себѣ всѣ основныя истины; страхъ, по фигуральному выраженію, очень употребительному въ св. Писаніи, заключаетъ въ себѣ всѣ чувствованія, съ которыми мы должны обращаться къ Богу. Умоляя Его сподобить насъ подражать ихъ доброму примѣру, мы выражаемъ этимъ свое стремленіе вѣровать тому, чему они вѣровали и питать тѣ же самыя чувства; а вознося эту молитву торжественно и постоянно, мы тѣмъ самымъ признаемъ важность этого правила поведенія и благотворное вліяніе этого средства на жизнь. Ни о какомъ другомъ средствѣ для нашего духовнаго преуспѣяніи, за исключеніемъ таинствъ и слова Божія, не выражается такимъ величественнымъ языкомъ наша книга общественныхъ молитвъ, какъ объ этомъ. Вотъ почему, по суду нашей церкви, послѣ обычнаго воспоминанія о нашемъ духовномъ союзѣ съ Богомъ, заключенномъ въ таинствѣ крещенія, набожнаго пріобщенія св. Таинъ, прилежнаго изученія св. Писанія и того, чѣмъ сопровождается каждое изъ этихъ дѣйствій порознь и всѣ вмѣстѣ, т. е. усердной и постоянной молитвы,-- послѣ такихъ дѣйствій мы призываемся къ созерцанію облака христіанскихъ свидѣтелей, каръ самому святому и спасительному занятію, какому только мы могли бы предаваться послѣ исчисленныхъ нами главныхъ благодатныхъ средствъ, и притомъ такому занятію, которое служитъ вѣрнѣйшимъ средствомъ къ достиженію верха добродѣтелей и безмятежнаго успокоенія въ здѣшней жизни, равно какъ дѣйствительнѣйшимъ приготовленіемъ къ полному блаженству, ожидающему торжествующую церковь въ вѣчности.
Мы испрашиваемъ у Бога "благодатной силы подражать ихъ доброму примѣру, чтобы имѣть часть съ ними въ Его небесномъ царствѣ", т. е. мы молимъ Того, Который, по Своему милосердію., даровалъ намъ это средство къ преспѣянію, возбудить насъ къ созерцанію славы отшедшихъ изъ сего міра христіанъ и сдѣлать, чтобы возбужденное такимъ образомъ созерцаніе на самомъ дѣлѣ было намъ полезно. Слѣдов. это средство обладаетъ дѣйственностью не человѣческой; это образецъ, настрояющій извѣстнымъ образомъ и нашъ умъ и наше сердце, и только при посредствѣ благодатно-дѣйствующей силы св. Духа мы получаемъ возможность подражать этому прекрасному образцу. И цѣль достойна такого средства. Цѣль эта состоитъ въ томъ, чтобы, настроивъ себя такимъ образомъ во время своего пребыванія на землѣ, мы могли сдѣлаться достойными занять мѣсто, назначенное намъ въ церкви торжествующей; и, еще здѣсь, въ этомъ приготовительномъ состояніи, соединившись въ вѣрованіяхъ и практикѣ, въ сердцѣ и духѣ, съ тѣми, которые отошли отсюда прежде насъ и которые хотя умерли, но продолжаютъ еще говорить, мы могли бы и въ будущей жизни участвовать въ томъ же блаженствѣ, и взаимно пріумножать наше общее блаженство посредствомъ вѣчнаго памятованія о благодѣяніяхъ, которыми взаимно обмѣнивались.
Такимъ образомъ, какъ въ ученіи св. Викентія, такъ и въ ученіи англиканской церкви мы видимъ осуществленіе величественнаго образа, начертаннаго св. апостоломъ Павломъ; мы видимъ великое таинственное тѣло, постепенно возрастающее и наконецъ дѣлающееся совершеннымъ {Это справедливо только относительно вселенской церкви, какъ, безъ сомнѣнія, и разумѣетъ авторъ.-- Ред. }, благодаря своей собственной внутренней силѣ; каждая часть этого тѣла находится въ строгой гармоніи со всѣми другими частями и всѣ части служатъ къ полнотѣ цѣлаго. Изъ Него же (Христа) все тѣло составляемо и счинѣваемо приличнѣ, осяцѣмъ осязаніемъ подаянія, по дѣйству въ мѣрѣ единыя коеяждо части, возращеніе тѣла творитъ въ созданіе самаго себя любовію (Еф. IV, 16). Итакъ, это таинственное тѣло, хотя всегда совершенно по своей организаціи, должно достигать предназначенной ему мѣры медленно и чрезъ постоянное возрастаніе. И, вслѣдствіе этого, части его, постоянно прибавляющіяся, должны располагаться въ гармоніи съ частями, сложившимися прежде, одушевляться однимъ и тѣмъ же животворнымъ духомъ, проникаться одною и тою же жизненною силой, способствуя, а не вредя общей симметріи тѣла и, если можно такъ выразиться, не допуская ни одной капли чужой крови обращаться въ своихъ венахъ и артеріяхъ. Если бы это было иначе, то безспорно приращеніе новыхъ частей производило бы безпорядокъ въ цѣломъ.
Теперь спрашивается, какъ начертанный у апостола образъ можетъ осуществиться, если не чрезъ ту жизненную связь послѣднихъ членовъ съ первыми или, лучше, послѣдующихъ частей съ первобытной организаціей, о которой равно заботятся и св. Викентій и англиканская церковь. Св. апостолъ Павелъ сравниваетъ это необходимое согласіе однихъ членовъ церкви съ другими съ строющимся зданіемъ, въ которомъ прочность и красота должны зависѣть отъ соотвѣтствія каждаго послѣдующаго ряда со всѣми прежде положенными рядами; чрезъ это постепенное прилаживаніе, зданіе, стройное во всѣхъ своихъ частяхъ, должно наконецъ стать священнымъ храмомъ. Это сравненіе доселѣ не находило еще нигдѣ столь вѣрнаго соотвѣтствія, какъ въ перспективѣ церковнаго согласія и каѳолическаго толкованія, исповѣдуемаго всею каѳолическою церковью У-то вѣка и нашею преобразованною частію этого Богохранимаго и не разрушимаго тѣла.
Итакъ, будемъ любить и сохранять это драгоцѣнное ученіе, составляющее нашу отличительную черту въ поучительномъ примѣрѣ несравненнаго Ридлея, лучшаго изъ нашихъ реформаторовъ, будемъ изучать правила, которыми мы могли бы руководствоваться. Когда онъ убѣдился, что отступленіе отъ какой либо частности равносильно смертному приговору надъ англійской реформаціей, то никакія усилія со стороны его противниковъ не могли заставить его покинуть этотъ оплотъ древней церкви. Нѣтъ ничего труднѣе вести оборонительную борьбу аи почвѣ сколько обширной, столько же спорной.-- Она подвергаетъ жестокому испытанію всѣ силы нашей души. Съ другой стороны нѣтъ ничего легче, какъ уклониться отъ этого принципа подъ надежную защиту Писанія Латимеръ {Епископъ Ворчестерскій, современникъ и сподвижникъ Ридлея, погибшій вмѣстѣ съ нимъ на кострѣ 16 октября 1553 г. -- Peд. }, товарищъ Ридлея въ его страданіяхъ, но не равнявшійся съ нимъ въ мудрости, настойчиво совѣтовалъ ему сдѣлать это, и если онъ отвергъ его совѣтъ и удержался въ своей трудной позиціи, то это должно приписать только его непобѣдимому убѣжденію и глубокому чувству долга. Къ такому поступку нельзя относиться легко. Этотъ поступокъ столь важенъ но своему значенію и заключаетъ въ себѣ такой торжественный урокъ, какого не преподалъ никто кромѣ апостоловъ. Онъ не доступенъ никакому изслѣдованію, хотя бы и самому тщательному, никакому созерцанію, хотя бы то и самому глубокому. Это -- оракулъ Провидѣнія, выражающій начало, котораго никогда не должно забывать, правило, котораго никогда не должно оставлять. Мы покажемъ, какъ оно было усвоено и распространено тѣми, которые по справедливости считаются нашими самыми блестящими свѣтилами. Въ нашемъ сердцѣ есть отрадная увѣренность, что это ученіе, сохраненмое до сихъ поръ всесохраняющимъ Провидѣніемъ, болѣе и болѣе будутъ понимать, оцѣнить и защищать всѣ, уважающіе смиренную мудрость и у совершающіеся въ благочестіи, котораго столько примѣровъ представила намъ апостольская, каѳолическая и первобытная Церковь.
Нижеслѣдующія свидѣтельства составляютъ лишь малую часть того, что можно было бы привести въ настоящемъ случаѣ. Мы передаемъ ихъ безъ всякихъ комментаріевъ и выводовъ. Они слишкомъ ясно и сильно говорятъ сами за себя.
Джюель, епископъ (1522--1519).
"Мы приближаемся, насколько возможно, къ церкви апостоловъ, древнихъ каѳолическихъ епископовъ и отцевъ... Мы совершенно сходимся съ ихъ обычаями и учрежденіями, не только въ своемъ ученіи, но и въ таинствахъ и въ формѣ нашихъ общественныхъ молитвъ" (Opera, Apologia. Ecclesiae Anglicanae, p. 614 part VI.).