-- Решайтесь сейчас, -- сказал Пеппер, нагибаясь к нему и похлопывая его ободрительно по плечу. -- Если только вы обещаете, то дело все равно, что сделано. Господи, я кажется сейчас вас вижу, как вы входите в дверь и удивляете ее. Говорите после того, что не талант!
-- А что она, как ты скажешь, не дурна собой? -- осведомился Криппен.
-- Очень красивая женщина, -- подтвердил Пеппер, глядя в окно.
-- Нет, не могу, -- сказал капитан. -- Это было бы нехорошо, не честно по отношению к ней.
-- Этого я не нахожу, -- сказал Пеппер. -- Мне бы не следовало жениться на ней, не удостоверившись сначала, что ее первый муж действительно умер. Вот это так нехорошо, Криппен; что ни говорите, а нехорошо!
-- Да, если ты ставишь вопрос таким образом, -- проговорил капитан нерешительно.
-- Выпейте-ка еще водочки, -- сказал коварный лоцман.
Капитан выпил еще, и водка, вместе с лестью и усиленными упрашиваниями приятеля, сделали то, что он начал смотреть на его выдумку более благосклонно. Пеппер упорно стоял на своем и так успешно, что когда он расстался с капитаном в этот вечер, тот дал ему честное слово явиться в Сонсет-Порт и изобразить покойного капитана Будда в следующий же четверг.
Бывший лоцман провел промежуточные дни в состоянии какого-то оцепенения, из которого он пробуждался только для того, чтобы поесть, или ответить на распекания своей супруги. Но с наступлением рокового четверга настроение его совершенно изменилось, и он с утра уже пришел в такое состояние сдержанного волнения, что не мог усидеть на месте.
-- Господи помилуй! -- проворчала мистрисс Пеппер, между тем как он безостановочно шагал взад и вперед по комнате, вскоре после полудня. -- Что такое с этим дураком? Не можешь ты пять минуть посидеть смирно?