-- Когда они будут скручены, -- сказал мстительный м. Спригс, -- я пойду к ним и буду хлопать их наружной дверью до...
Он прервал себя на полуслове, так как в эту минуту дочь его, вскочив в комнату, захлопнула дверь так стремительно, что едва не потушила лампы, и заперла ее на ключ. Перед ее раскрасневшимся и смеющимся лицом м. Спригс примолк.
-- Что случилось? -- спросила она, вглядываясь в него. -- Почему ты так смотришь, отец?
-- Такой сквозняк... вреден для твоей матери, -- слабо проговорил м. Спригс. -- Я боюсь, как бы у нее опять не сделался припадок астмы.
Он снова завозился над своим воротничком и, освободившись наконец от тисков врага, положил его на стол и стянул с себя сапоги. Попытка снять также и сюртук была однако очень быстро пересечена его дочерью.
-- Ты повадишься делать это, когда будешь приходить к нам в гости, -- сказала она.
М. Снригс вздохнул и, закурив коротенькую глиняную трубку, запрещенную в присутствии будущего зятя, стал наблюдать за матерью и дочерью, пока они рассматривали разные материи и обсуждали выкройки и полотнища.
-- Если кто не сумеет быть счастливым с ней, -- сказал он, полчаса спустя, когда дочь, похлопав его по голове вместо прощанья, ушла к себе в комнату, -- тот и не заслуживает быть счастливым.
-- Хотелось бы мне, чтобы это было уже сделано, -- прошептала его жена. -- Она будет в отчаянии, если что случится, а... а Гусси должен выйти через день или два!
-- Девушка не виновата в том, что делает ее дядя, -- яростно сказал м. Спригс. -- Если Альфред откажется от нее из-за этого, то он подлец!