М. Спригс овладел собой с большим трудом.
-- Уйдешь ли ты, если я дам тебе золотой? -- спросил он спокойно.
-- Нет, -- отвечал М. Прайс с безмятежной улыбкой. -- Я имею лучшее понятие о стоимости денег. Да и кроме того, я хочу увидать мою милую племянницу и посмотреть, достаточно ли хорош для нее этот молодой человек.
-- Два золотых? -- подсказал его зять.
М. Прайс покачал головой.
-- Я не мог бы согласиться, -- сказал он спокойно. -- Из справедливости к самому себе не мог бы. Вы почувствуете себя одинокими, когда лишитесь Этели, и я останусь, чтобы развлекать вас.
Каменщик едва не разразился снова, но, повинуясь взгляду жены, крепко сжал губы и послушно последовал за ней наверх. М. Прайс, набив свою трубку из пакета с табаком, лежавшего на камине, подмигнул себе одобрительно в зеркало и тихо улыбнулся, услышав наверху звон пересчитываемых монет.
-- Обрати особенное внимание на размер, -- сказал он, когда М. Спригс сошел вниз и снял с гвоздя свою шляпу. -- На пару дюймов покороче твоего роста, и много поуже в поясе.
М. Спригс поглядел на него пристально и сурово и, с треском захлопнув за собою дверь, пошел вниз по улице. Оставшись один, м. Прайс начал обходить комнату, рассматривая и исследуя все, в ней находившееся, потом, подтащив к огню покойное кресло, протянул ноги на каминную решетку и снова погрузился в свои мечтания.
Два часа спустя он сидел на этом самом месте совершенно преображенный и сияющий. Его тонкие ноги скрывались под светлыми, клетчатыми брюками; расшитый жилет и изящный сюртук украшал верхнюю часть его особы, а большой хризантем в петлице довершал подобие австралийского миллионера, как понимал его м. Спригс.