М-ръ Виккерсъ вошелъ въ кухню, заперъ за собою дверь и опустился на стулъ.
-- Не тревожься, сынокъ,-- проговорилъ онъ,-- съ Селиною ничего не случилось.
-- Что вамъ нужно?-- повторилъ Таскеръ.-- Кто позволилъ вамъ приходить сюда?
-- Полагаю, что отецъ можетъ навѣстить своего будущаго сана,-- сказалъ тотъ съ достоинствомъ,-- я не желаю мѣшать тебѣ, Джозефъ, я только зашелъ сказать, какъ они всѣ принарядились. Не понимаю: откуда ты взялъ столько денегъ?
-- Выжили вы, что ли, изъ ума?-- спросилъ Таскеръ, старательно протирая соусникъ.-- Кто принарядился?
М-ръ Виккерсъ качнулъ головою и широко улыбнулся.
-- Кто? Говорю тебѣ: моему родительскому сердцу пріятно было видѣть ихъ въ обновкахъ, вотъ я и зашелъ тебя поблагодарить.
-- Ступайте,-- воскликнулъ м-ръ Таскеръ, со стукомъ поставивъ соусникъ,-- если вы не можете говорить простымъ англійскимъ языкомъ, то лучше убирайтесь вонъ. Вообще-то я не желаю васъ видѣть здѣсь, а слушать вашъ дурацкій бредъ -- прямо свыше силъ моихъ.
-- Слѣдовательно, не ты далъ Селинѣ денегъ на покупку новыхъ платьевъ для нея и для матери? Не ты одѣлъ малышей съ ногъ до головы?
-- Да что вы, за сумасшедшаго меня считаете, что ли?-- воскликнулъ Таскеръ:-- съ какой стати я вздумаю одѣвать малышей? Это ваша обязанность. И Селинѣ я ничего не дарилъ, кромѣ кольца, да и то она одолжила мнѣ на него деньги. Не думаете ли вы, что я -- денежный мѣшокъ?