Но м-ссъ Чокъ уже не слушала. Для нея каждое судно было яхтой, и она, увлекшись мыслью о путешествіи, принялась обсуждать подробности увеселительной поѣздки, причемъ въ теченіе четверти часа "Красавица Эмилія" превратилась въ одну изъ роскошнѣйшихъ "собственныхъ" яхтъ. Сердце у м-ра Чока упало при мысли о томъ, что скажутъ его товарищи.
Капитанъ Бауэрсъ, узнавъ болѣе, чѣмъ ожидалъ, простился. По дорогѣ онъ бросилъ долгій взглядъ на окна конторы нотаріуса. Мѣстопребываніе пропавшей карты выяснилось для него, и онъ подумалъ не безъ ужаса о готовящейся экспедиціи.
Прюденса, сидѣвшая съ книгою у окна, встрѣтила его улыбкою и сообщила, что въ нему заходилъ Эдуардъ Тредгольдъ.
-- Почему же онъ не могъ подождать?-- спросилъ капитанъ.
-- Не знаю. Я не выходила въ нему. Я послала сказать, что у меня болитъ голова.
Несмотря на свои шестьдесятъ лѣтъ, капитанъ слегка покраснѣлъ отъ досады.
-- Но, кажется, теперь тебѣ лучше?
-- Да. Странно, что она сразу разболѣлась послѣ вашего ухода. Это у насъ семейное.
Къ облегченію капитана, она взялась за книгу и читала до тѣхъ поръ, покуда Джозефъ не подалъ чай. Капитанъ задумчиво пилъ чашку за чашкою и, уже покончивъ съ чаемъ и закуривъ трубку, сообщилъ о событіяхъ нынѣшняго вечера.
-- Ну, вотъ! Что я вамъ говорила?-- воскликнула Прюденса, глава которой засверкали отъ негодованія.-- Не говорила ли я, что они всѣ трое въ скоромъ времени отправятся въ плаваніе? И послѣ этого м-ръ Тредгольдъ еще осмѣливается являться сюда!