-- Не тратьтесь на ласковыя слова,-- пошутилъ сынъ,-- много придется заплатить,-- но если, вернувшись домой, вы найдете меня умершимъ отъ переутомленія...
-- То я откажусь выдать въ томъ свидѣтельство!-- воскликнулъ отецъ, чувствовавшій себя въ какомъ-то легкомысленномъ настроеніи.
-- Какъ-то мы заснемъ сегодня ночью?-- проговорила съ дрожью м-ссъ Стобелль:-- подумайте только, что дощатая перегородка отдѣляетъ насъ отъ воды!
-- Ну, это не лишитъ меня сна,-- сказала м-ссъ Чокъ рѣшительно;-- но я бы цѣлую ночь не сомкнула глазъ, еслибы я, какъ вы, оставила весь домъ на служанокъ.
-- Но вы оставили вашъ домъ безъ надзора,-- возразила ей пріятельница.
-- Домъ не убѣжитъ, всѣ цѣнности я отослала въ банкъ, ковры выколочены и снесены въ кладовую. Не понимаю, о чемъ думалъ м-ръ Стобелль, не позволивъ сдѣлать вамъ то же самое.
-- Многимъ было бы интересно узнать, о чемъ я думаю,-- самодовольно проговорилъ м-ръ Стобелль.
М-ссъ Чокъ презрительно взглянула на него, но, вспомнивъ, что она у него въ гостяхъ, воздержалась отъ замѣчаній, которыя она могла бы сдѣлать по этому поводу.
Разговоръ, тактично направляемый Эдуардомъ Тредгольдомъ, вращался преимущественно вокругъ кораблекрушеній, пожаровъ на морѣ и прочихъ утѣшительныхъ для обитателей суши сюжетовъ; м-ръ Чокъ угостилъ всѣхъ разсказомъ о гигантскомъ восьминогѣ, почерпнутымъ изъ сборника морскихъ приключеній капитана Бауэрса, причемъ глаза м-ссъ Стобелль расширились отъ ужаса.
-- Ты не увидишь восьминоговъ,-- замѣтилъ ея супругъ,-- нечего тебѣ тревожиться изъ-за нихъ.