-- Я крайне сожалѣю,-- проговорилъ капитанъ и приказалъ Джозефу, все еще продолжавшему оправдываться, немедленно слѣзть, и приготовить чай.
-- Я готовъ вѣрить, что онъ не имѣлъ дурного умысла,-- проговорилъ смягчившійся м-ръ Чокъ, между тѣмъ какъ смущенный Джозефъ ретировался.-- Надѣюсь, сэръ, что я не сказалъ ничего лишняго? Жена такъ настаивала, чтобы я пошелъ въ вамъ.
-- Вы были совершенно правы, и я благодарю васъ за то, что вы пришли.
-- Мнѣ думается,-- сказалъ м-ръ Чокъ, съ большимъ интересомъ разглядывая сооруженіе,-- мнѣ думается, что оттуда долженъ быть прекрасный видъ? Нѣчто въ родѣ корабля въ саду. Оно наводитъ на мысль о полюсѣ, буряхъ, сѣверномъ сіяніи...
Пять минутъ спустя Таскеръ, выглянувъ изъ окна каютъ-компаніи, увидѣлъ м-ра Чока поднимающимся съ безконечными предосторожностями на мачту. Шляпа его была нахлобучена на глаза, и онъ крѣпко прижималъ въ себѣ телескопъ.
Когда Таскеръ вошелъ въ садъ доложить о томъ, что чай готовъ, м-ръ Чокъ все еще занималъ свой возвышенный постъ, и для находившихся внизу было ясно, что онъ опасается трудностей спуска, но слишкомъ гордъ для того, чтобы въ этомъ сознаться.
-- Славный видъ отсюда!-- крикнулъ капитанъ.
-- И... и... прекрасный!-- отозвался м-ръ Чокъ, блѣдность котораго была очень замѣтна.
Чай остывалъ и капитанъ, поднявшись, наконецъ, до платформы, предложилъ м-ру Чоку освободить его отъ телескопа, что было принято съ благодарностью.
-- Я... у меня затекла нога!-- пробормоталъ онъ.