С этими словами он обернулся к матросу, но еще не успел договорить, как Джордж уже был внизу и поспешно раздевался, чтобы приступить к исполнению своей роли.
-- Если кто-нибудь меня спросит, -- сказал он повару, следившему с большим удивлением за его лихорадочными движениями, -- отвечай, что я умер.
-- Ты... что? -- спросил повар.
-- Умер, -- повторил Джорж. -- Умер! Скончался сегодня в десять часов утра. Понимаешь ты, болван?
-- Не могу сказать, чтобы понимал, -- возразил повар несколько обиженно.
-- Скажи всем, что я умер, -- повторил Джордж поспешно. -- Ну, повар, голубчик, уложи меня как следует. Я тебе отплачу тем же в один прекрасный день.
Вместо того, чтобы повиноваться, перепуганный повар бросился на палубу, с целью заявить капитану, что Джордж сошел с ума, но, застав его как раз посреди поспешного объяснения с остальным экипажем, остановился и начал жадно прислушиваться. Между тем лодка плыла действительно прямо к шхуне, управляемая пожилым гребцом в одном жилете поверх рубашки, и единственным пассажиром в ней была дама очень солидных размеров, которая рассматривала покрывавшие реку суда сквозь густую, черную вуаль.
Через минуту лодка поравнялась со шхуной, и лодочник, встав на ноги, закинул причал на борт. Шкипер, глядя на приезжую, внутренне содрогнулся и от души пожелал, чтоб Джордж оказался хорошим актером.
-- Мне нужно видеть мистера Купера, -- сказала дама, взобравшись на палубу с помощью лодочника.
-- Я очень сожалею, но вам нельзя видеть его, сударыня, -- вежливо сказал шкипер.