Жозен сразу поняла, что сможет поживиться за счет этих людей, и продолжала:
-- Да, да, путь не близкий, особенно для человека больного. Не ждет ли вас кто-нибудь по ту сторону парома? -- начала она допытываться. -- Быть может, станут искать, где вы пропали? Почему вас нет?
-- Нет, нет, нас никто не ждет. Я еду в Нью-Йорк. А здесь у нас знакомые на Джексоновой улице. Я думала у них остановиться и отдохнуть дня два. Напрасно я вышла на этой станции; нужно было ехать дальше, до нижнего перевоза... Ноги положительно отказываются мне служить!
-- Не волнуйтесь, -- успокаивала ее Жозен, -- Вы теперь полежите, а когда паром вернется, я вас разбужу и сама провожу до перевоза: тут всего несколько шагов; так и быть -- проковыляю, усажу вас в лодку, а на той стороне вы найдете экипаж.
-- Благодарю, какая вы добрая! -- проговорила больная, опуская веки и опять запрокидывая голову.
Жозен посмотрела на нее как-то особенно серьезно, затем, переменив выражение лица, с нежной улыбкой обратилась к девочке:
-- Подойдите, сюда, душенька, я сниму с вас шляпу и освежу немного голову. И вам, наверно, жарко?
-- Не надо, благодарю вас, я останусь подле мамы, -- отвечала малютка.
-- Пожалуй, пожалуй! Только скажите, милая, как ваше имя?
-- Меня зовут леди Джен, -- пресерьезно ответила малютка.