И мать поведала ему о неожиданном появлении приезжих и о внезапной болезни молодой женщины.
-- Они, значит, у нас там спят? -- спросил Эдраст, указывая толстым пальцем на дверь, ведущую в комнаты. -- Славное дело, нечего сказать! Навязала себе заботу о больной, да еще с ребенком!
-- Что же мне было делать? -- возразила мадам Жозен. -- Не оставлять же на улице умирающую женщину, да еще ночью!
-- Какова же она из себя-то? Может, нищая побирушка? Есть ли при ней багаж? Видела ли ты у нее деньги? -- с любопытством расспрашивал сын.
-- О, Раст, Раст! Не обыскивала же я ее корзины! Она и девочка прилично одеты, на матери дорогие часы с цепочкой, а в мешке я обнаружила много серебряных вещей.
-- Какое счастье! -- радостно воскликнул Эдраст. -- Следовательно, она богата и завтра, когда будет уезжать, отвалит тебе пятерку долларов?
-- Не думаю, чтобы она была в состоянии завтра уехать: она долго пролежит у нас. Если ей не станет лучше завтра утром, тебе придется поехать на ту сторону и привезти доктора Дебро.
-- Это зачем? Ты не можешь держать больных у себя в доме, ты должна отправить ее в больницу. Ведь ты даже имени ее не знаешь, не знаешь, откуда она приехала и куда едет. Ну, а если она умрет у тебя на руках, что ты тогда скажешь?
-- Если она умрет, я не буду виновата, -- сказала мадам Жозен. -- Но тогда за свои хлопоты и труды я буду вправе воспользоваться ее вещами.
-- Да хватит ли вещей-то, чтобы расплатиться с тобою? -- спросил сын и при этом негромко свистнул. -- Эх, маменька, тонкая ты у меня штучка! Вижу тебя насквозь!