-- Я не хочу, чтобы ты меня разлюбила! Не хочу, чтобы кто-нибудь был тебе ближе, чем я! -- кричала Пепси, покраснев и двигаясь на своем стуле в страшном возбуждении.
-- Пепси, неужели вы на меня сердитесь? О, не сердитесь, прошу вас! Я не буду учиться музыке! Пепси, дорогая моя, хотите, я подарю вам цаплю! -- И, говоря это, малютка старалась обнять своего друга за шею.
Последнее доказательство самоотверженности леди Джен так тронуло Пепси, и беспокойство ее точно рукой сняло.
-- Крошка моя бесценная! -- восклицала она, обнимая девочку и целуя ее. -- Какая ты добрая, кроткая! А я-то злая эгоистка! Диана хочет тебе добра, а я отговариваю! Не заслуживаю я твоей любви, моя душечка! С моей стороны это низко -- лишать тебя счастья!
В эту минуту в комнату стремительно вбежала Мышка. Увидав Пепси в слезах, она вспыхнула, и выражение ее лица стало злым.
-- Мисс леди! Что вы такое с моей барышней сделали? Отчего она так горько плачет? Того и гляди, занеможет. Ее мама наказала мне присмотреть, чтобы с вами чего-нибудь не случилось, а вы разобидели до того нашу Пепси, что она вон как заливается! Да что это в самом деле!
-- Тсс, Мышка, -- остановила ее Пепси, -- ты не должна осуждать Джен: виновата во всем одна я! Я ее приревновала к Диане и не хотела, чтобы она шла к ней учиться музыке.
Леди Джен, не вполне понимая причину такого внезапного гнева Мышки, начала горячо оправдываться по-своему:
-- Я ее не обидела, Мышка! Она плачет потому, что думает, что я ее разлюбила. Видишь, в чем дело: Диана и ее мать -- гордые француженки. Пепси думает, что если я буду к ним ходить, то также сделаюсь гордячкой. Вот почему она плачет.
-- Слышите, люди добрые! -- кипятилась Мышка. -- Диана -- гордая француженка! Скажите пожалуйста! Худая, бледная, точно из могилы встала, -- это гордая француженка!.. Встанет ни свет ни заря, выйдет на улицу и ну -- тереть скамеечку перед крыльцом! Уж она трет, трет ее кирпичом, точно работница.