Всю ночь бабушка не спала и держала маленькую Ливъ на колѣняхъ, -- преданная старая бабушка, -- и изрѣдка шептала, утирая слезы: "Она еще жива,-- кто знаетъ?-- можетъ быть, она еще и выздоровѣетъ"!
А мама лежала въ какомъ то странномъ забвеньи, все какъ бы исчезло въ туманѣ предъ ней.
Да, такъ происходили крестины Ливъ.
Нѣсколько дней спустя судорожные припадки, которыми страдала Ливъ, прошли, и однажды бабушка пришла къ мамѣ и говоритъ: "Подумай только, милое дитя, я въ самомъ дѣлѣ думаю, что толстая сѣрая пленка, которая лежитъ на слѣпомъ глазу, становится немного тоньше; и другой глазъ вовсе не хуже, скорѣе лучше",-- и бабушка улыбалась, сіяя счастьемъ и лаская маму, а мама была такъ больна, что не могла ничего отвѣтить и только посмотрѣла на нее.
Дни уходили за днями, и каждый изъ нихъ приносилъ больше надежды и свѣта въ наши сердца. Плотная, сѣрая пленка, заволакивавшая глазъ Ливъ, сходила сама собой, и даже папа, который раньше не вѣрилъ въ возможность этого, сталъ все больше проникаться надеждою и усердно лечилъ больные глаза. Черезъ два мѣсяца уѣхала бабушка, и тогда мы уже всѣ были увѣрены, что Ливъ будетъ видѣть обоими глазами.
Трудно описать нашу радость.
Дорогіе глазки свѣтили матери, какъ двѣ непотухающія звѣзды надежды.
Когда бабушка встрѣтила однажды того доктора, который тоже думалъ, что Ливъ останется слѣпой, онъ сказалъ ей: "Съ глазами дѣло обстоитъ, вѣроятно, до сихъ поръ очень печально"?-- "Съ глазами,-- отвѣтила бабушка,-- "нѣтъ, они такіе же голубые, какъ само небо".-- Не можетъ быть!
-- Если вы не вѣрите, приходите сами убѣдиться,-- сказала бабушка смѣясь.
Теперь прошло уже десять лѣтъ, какъ это случилось, и Ливъ празднуетъ сегодня день своего рожденія.