-- Но я совершенно счастлива, папа, сказала она послѣ минутнаго молчанья: мнѣ ничего не надо. А еслибъ Богу угодно было призвать васъ къ себѣ, мнѣ осталась бы религія. Я все таки буду счастлива, служа Богу и молясь о васъ.
И она крѣпко сжала его руки.
Слезы показались на глазахъ Динандье, и онъ не могъ произнести ни слова отъ волненія. Сесиль это тотчасъ замѣтила.
-- Что съ вами, папа, вы плачете? спросила она.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ онъ, сдѣлавъ надъ собою усиліе: ты ангелъ, Сесиль, твой голосъ и твоя доброта трогаютъ мое сердце. Я не могу слышать, чтобы ты такъ говорила. Ты моя единственная надежда въ жизни, а ты всегда говоришь, словно ты недовольна, и желала бы другого существованія. Кажется, я старался всячески сдѣлать твою жизнь счастливой.
-- О, да, папа. Я ни въ чемъ не нуждаюсь. Только я желала бы видѣть васъ и всѣ прелести, о которыхъ мнѣ говоритъ г-жа Ортансъ, моя подруга Моника, и всѣ добрые люди, которыми ты окружаешь меня. Но право, даже неблагодарно желать этого. Вы не можете сдѣлать для меня ничего большаго, развѣ только оставаться подолѣе со мною.
-- Нѣтъ, Сесиль, я могу и долженъ сдѣлать для тебя нѣчто, безъ чего наше счастье не полно. Ты знаешь, Сесиль, что если ты умрешь, не выйдя замужъ, то я останусь безъ наслѣдника. Все мое громадное богатство пойдетъ чортъ знаетъ куда. Оно будетъ расхищено нотаріусами, судьями и другими разбойниками, которыхъ общество создало въ своей средѣ. О, проклятыя отродья древней тираніи, напустившей ихъ, какъ ужасныя трихины на политическое тѣло націи.
Онъ говорилъ съ дикимъ жаромъ, заимствуя сравненія изъ своего прежняго ремесла. По временамъ толстый Динандье смотрѣлъ ясно на предметы и, выражая радикальныя мнѣнія, гнѣвно протестовалъ противъ презрѣнія, съ какимъ относились къ нему аристократическіе и образованные классы.
-- Но, папа, отвѣчала молодая дѣвушка:-- къ чему мнѣ ваше богатство? У меня такъ мало потребностей. Послѣ же васъ можно все отдать церкви.
-- Церкви? воскликнулъ Динандье, забывшись и топая ногой такъ сильно, что вся комната затряслась. Никогда! Отдать мои милліоны церкви? Чтобъ она расточала ихъ развратнымъ патерамъ, блестящимъ кардиналамъ и монастырямъ...