Лежа въ постели, онъ все спрашивалъ извѣстій о ходѣ дѣлъ католическаго кредита, читалъ газеты и, наконецъ, узналъ правду отъ Антуаня. Все громадное состояніе Рошерэ заключалось въ бумагахъ, которыя въ нѣсколько часовъ потеряли на десять милліоновъ цѣнности и продолжали падать. У маркиза и маркизы оставались только заложенныя помѣстья и два съ половиной милліона въ банкѣ, изъ которыхъ надо было уплатить около двухъ милліоновъ. По счастію, маркизъ не спекулировалъ, а просто подписывался на акціи, покупалъ ихъ на чистыя деньги, и хранилъ во французскомъ банкѣ. Онъ теперь становился если не нищимъ, то мелкимъ rentier. Истощенный болѣзнью и заботами, онъ не выдержалъ и осыпалъ Антуаня горькими упреками.
-- Я передалъ все свое состояніе на ваше попеченіе. Я всегда слѣпо довѣрялъ вамъ и возложилъ на васъ отвѣтственность за это рискованное дѣло. Дуракъ! Подлецъ! Васъ просто купилъ этотъ діаволъ Козмо. Я теперь все понимаю. Я помню, какъ вы вдругъ въ двадцать четыре часа перемѣнили свое мнѣніе. Вы, вѣроятно, разбогатѣли, продавъ мое честное имя и вліяніе моей жены, Какъ я сожалѣю, что не могу встать съ постели и вытолкать васъ палкою изъ моего дома, какъ паршивую собаку.
Произнеся эту ужасную рѣчь, рѣзавшую, какъ ножемъ, сердце бѣднаго Антуаня, маркизъ упалъ на подушку, блѣдный, съ пѣной на губахъ. Слуга, бывшій въ комнатѣ, бросился къ постели больного, а Антуань, убитый, уничтоженный, вышелъ изъ дома. Медленно, машинально онъ пошелъ по улицѣ, куда глаза глядятъ. Звѣзды ярко блестѣли на небѣ, улицы кишили народомъ, но онъ ничего не замѣчалъ, ничего не еознавалъ. Одна мысль засѣла въ его головѣ и точила его сердце. Онъ вспомнилъ слова барона Плюма въ Булонскомъ лѣсу передъ заключеніемъ союза, съ цѣлью предохранить маркизу отъ козней итальянскаго искателя приключеній. Эти слова теперь носились передъ его глазами огненными буквами: "Честь и счастіе семьи Рошерэ въ вашихъ рукахъ. Если вы ошибетесь въ этомъ дѣлѣ, вы, умный, честный, идеально-благородный человѣкъ, безъ малѣйшей тѣни религіознаго энтузіазма, который могъ бы вселить въ васъ убѣжденіе, что вы поступили правильно, то вы, невѣрующій въ адъ, узнаете, что такое адъ и найдете эту пытку невыносимой".
-- Да, повторялъ про себя Антуань:-- эта пытка невыносима.
Онъ безсознательно прошелъ черезъ мостъ и площадь Согласія и неожиданно остановился на углу улицы Пентьевръ.
-- Да, промолвилъ онъ, оглядываясь по сторонамъ:-- Віолетта меня довела до этого. Мы вдвоемъ искупимъ наше безуміе.
Онъ теперь совершенно пришелъ въ себя, и лицо его приняло, какъ всегда, спокойное, оффиціальное выраженіе.
-- Віолетта не будетъ свободна ранѣе двѣнадцати часовъ, продолжалъ онъ разсуждать самъ съ собою.-- Я пойду за нею. Но вѣдь прежде надо пообѣдать. Глупо такъ волноваться отъ словъ стараго идіота. Это пустяки. Но Плюмъ правъ. Я позналъ, что такое адъ. Эта пытка невыносима. Необходимо искупленіе. Я произношу приговоръ надъ собою и Віолеттой, и самъ его исполню. Но прежде я пообѣдаю, какъ подобаетъ обѣдать человѣку въ послѣдній разъ.
Онъ повернулся, и направилъ свои шаги въ Café Voisin. Въ наружномъ видѣ Антуаня не было ничего необыкновеннаго; только глаза блестѣли лихорадочно. Онъ серьёзно обсудилъ menu обѣда, и выбралъ самыя лучшія блюда и самыя дорогія вина.
Слуги ресторана знали секретаря маркизы Рошерэ, и сказали другъ другу шопотомъ: