При первой встрѣчѣ съ нимъ, всякій сказалъ бы, что онъ уродъ, но наблюдательный глазъ артиста былъ бы пораженъ необыкновенной силой, которой дышали всѣ черты его лица. Вотъ онъ снялъ шляпу, и мы можемъ свободно изучить его лицо, очень большое и еще болѣе расширявшееся вслѣдствіи однообразно округленныхъ чертъ, изъ которыхъ ни одна не выдавалась. Невозможно было подсмотрѣть опредѣленнаго контура этого оплывшаго лица ни съ профиля, ни en face. Большому, высокому лбу соотвѣтствовалъ подбородокъ, почти столь же обширный, какъ и лобъ. Густые, черные волосы съ легкой сѣдиной, покрывали большую голову съ замѣчательной впадиной, между лбомъ и затылкомъ, а также съ очень маленькими ушами. Подъ загорѣлыми щеками, съ короткими англійскими баками, играла южная кровь. Нижняя часть лица и верхняя губа были чисто выбриты, причемъ вполнѣ обнаруживался маленькій ротъ съ толстой нижней губой. Изъ-подъ черныхъ бровей смотрѣли темно-каріе глаза, имѣвшіе необыкновенную магическую силу. Невозможно было ничего прочесть въ этихъ глазахъ, цвѣтъ и выраженіе которыхъ никогда не мѣнялись. Какое бы ощущеніе ни выражалось на этомъ лицѣ, какъ бы ни насупливались брови или ни съуживались ноздри, глаза вѣчно оставались мрачными, непроницаемыми.
Стрѣлки на стѣнныхъ часахъ показывали четверть третьяго, потомъ половину. Человѣческій водоворотъ продолжался. Незнакомецъ надѣлъ шляпу, пососалъ свою трость и посмотрѣлъ еще разъ на карманные часы. Слуга, выведенный изъ терпѣнія этимъ продолжительнымъ нарушеніемъ естественныхъ правъ ресторана, уже обдумывалъ третій натискъ на упорнаго посѣтителя, какъ вдругъ послѣдній увидалъ кого-то на лѣстницѣ. Онъ поспѣшно всталъ и, снявъ шляпу, протянулъ обѣ руки, но такъ какъ въ одной изъ нихъ была шляпа, а въ другой трость, то въ сущности онъ протягивалъ только два пальца.
-- Наконецъ-то, г. Дюмарескъ, сказалъ онъ отличнымъ французскимъ языкомъ, хотя съ иностраннымъ акцентомъ:-- я васъ жду цѣлый часъ и уже думалъ, что не увижусь съ вами сегодня.
-- Тысячу разъ виноватъ, сеньёръ Козмо, отвѣчалъ вновь пришедшій господинъ на чисто парижскомъ нарѣчіи:-- но меня задержало наше дѣло. Я такъ много говорилъ, что у меня въ горлѣ пересохло. Сядемте на минуту и выпьемъ что-нибудь. Чего вы хотите?
-- Благодарю, ничего; я никогда не ѣмъ и не пью между завтракомъ и обѣдомъ.
-- Чортъ возьми. Вы пуританинъ или монахъ? Впрочемъ, какъ хотите. Человѣкъ, рюмку вермута. Я, напротивъ, пью и ѣмъ, когда мнѣ хочется, а иногда, когда и не хочется.
Слуга не двигался съ мѣста, смотря пристально на "еврея".
-- А вамъ что угодно? спросилъ онъ наивно.
-- Мнѣ угодно, чтобы вы убирались къ чорту и оставили бы меня въ покоѣ! воскликнулъ сеньёръ Козмо, бросивъ на слугу такой убійственный взглядъ, что тотъ испугался.
-- Этотъ еврей самого послѣдняго сорта, бормоталъ онъ сквозь зубы, удаляясь:-- вѣнскій еврей.