-- Какихъ держатъ въ этомъ отелѣ отъявленныхъ негодяевъ, произнесъ сеньёръ Козмо: -- онъ въ третій разъ подходитъ ко мнѣ; я живу здѣсь, завтракаю здѣсь, и они хотятъ меня еще ограбить. Мнѣ приносятъ въ нумеръ ящикъ невозможныхъ сигаръ и пристаютъ, чтобы я ихъ покупалъ въ тридорога. Здѣсь думаютъ только о томъ, какъ бы эксплуатировать ближняго.
-- А вы, промолвилъ со смѣхомъ Дюмарескъ:-- вы объ этомъ не думаете?
И онъ посмотрѣлъ ему прямо въ глаза. Сеньёръ Козмо пожалъ плечами, но легкій румянецъ показался на его щекахъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ онъ серьёзно:-- я не эксплуатирую ближнихъ. Я честно предлагаю имъ свой умъ и опытность въ замѣнъ извѣстной суммы денегъ. Я назначаю цѣну и покупатель получаетъ эквивалентъ своихъ денегъ.
-- Прекрасно. Скромность -- большой недостатокъ и, благодаря ему, много великихъ умовъ не имѣло успѣха. У васъ этого недостатка нѣтъ. Вы именно человѣкъ по душѣ современному Парижу и являетесь къ намъ въ самую благопріятную минуту. Скромность въ мужчинахъ и женщинахъ теперь не въ модѣ.
Ироническій тонъ Дюмареска придавалъ особую пикантность его словамъ. Они оба смѣялись; Дюмарескъ громко, отъ души, а его собесѣдникъ безмолвно, съ оттѣнкомъ ехидства. Между ними, повидимому, существовало самое рѣзкое различіе. Дюмарескъ былъ высокаго роста, статный, съ благородной осанкой и изящными манерами. Бѣлокурый, съ длиннымъ лицемъ и пріятными, хотя некрасивыхи чертами, онъ отличался свѣтло-каштановыми, естественно вьющимися волосами, выдающимися бровями, большимъ, слегка убѣгающимъ лбомъ, сѣро-голубыми глазами, длиннымъ римскимъ носомъ, съ вѣчно торчащимъ на немъ pince-nez, выразительнымъ и хорошо очерченнымъ ртомъ, большими, бѣлыми зубами, граціозно завитыми усами, прекрасной, шелковистой бородой, a l'espagnole, и нѣжнымъ, розовымъ цвѣтомъ лица. Вообще, это былъ человѣкъ, созданный для того, чтобъ нравиться женщинамъ, хотя онъ не былъ красавцемъ, а его руки и ноги поражали своей необыкновенной величипой. Онъ былъ молодъ, не болѣе тридцати лѣтъ и чрезвычайно привлекателенъ. Голосъ и манеры обнаруживали въ немъ чистосердечіе и порядочность, а одежда высшее образованіе и изящный вкусъ.
-- Сеньёръ Козмо, сказалъ онъ послѣ минутнаго молчанія:-- я видѣлъ маркиза...
-- И архіепископа?
-- И архіепископа, и маркизу. О! маркиза! произнесъ Дюмарескъ, посылая по воздуху поцѣлуй:-- я часто ее видаю и, однако, каждый разъ ощущаю все большее и большее волненіе. Какая грація! Какой умъ! Какой талантъ въ дѣлахъ!..
-- И какая скупость! перебилъ его Козмо, бросая на своего собесѣдника проницательный взглядъ.